Открыватели

Трищенко Сергей Александрович

– Хорошо. Половите. Но с одним условием.

– С каким? – спросили ребята хором.

– Если поймаете частицу Силы, отдадите её мне. Ведь сачки-то мои!

– Хорошо, – согласился Серёжка, хватая сачок. И тут же решил уточнить: – А вон те блестящие шарики – это не Сила?

– Пфе! – презрительно фыркнул насекомовидный хозяин сачков. – Это пустышки. Они ни на что не годятся! Мы всегда выбрасываем их, если случайно попадутся.

– Понял! – кивнул Серёжка. Уж он-то не выбросит! Надо же что-то принести отсюда домой. На память.

И лихо заскакал

по невысокой траве, размахивая сачком.

Однако поймать летающие пузырьки оказалось не так просто. Они оказались настолько лёгкими – легче одуванчиковых пушинок, – что разлетались в стороны при малейшем движении, и не позволяли к себе приблизиться.

Напрасно Серёжка делал резкие движения, стараясь обмануть непослушные шарики и захватить их: пузырьки не давались.

После каждого броска он останавливался и внимательно осматривал и ощупывал колпачок: не попалось ли хоть что-нибудь? Но сачок оставался пустым. Утешало одно: Пантелеймон тоже пока не смог ничего поймать. А вот местные то и дело что-то вытаскивали из своих. И хотя чаще выбрасывали пойманное, и лишь немногое прятали в карманы, что-то им всё же попадалось.

Серёжка попробовал копировать их движения. Безрезультатно. А между тем напрыгался и набегался он изрядно.

– Пойдём? – отдуваясь, предложил он также запыхавшемуся Пантелеймону.

– Пойдём, – кивнул тот. – Ну их!

– Хоть бы что-нибудь поймать! – Серёжка в последний раз взмахнул рукой, наудачу, ни на что особенно не надеясь. И блестящий шарик очутился в сачке.

– Здорово! – Серёжкина рука сжала сетку, чтобы не упустить добычу.

Шарик оказался невесомым. Мало того: он стремился улететь и ощутимо давил на ладонь вверх. И хотя выглядел очень хрупким, под рукой не сминался, а упруго пружинил.

– Ничего не поймали? – спросил владелец сачков, когда Серёжка и Пантелеймон принесли их обратно. Он всё время ревниво следил за прыжками ребят, но, видя, что те ничего не достают из сачков, не вмешивался.

– Вот! – Серёжка показал зажатый в руке «пузырёк».

– Пустышка! – презрительно скривился иномирянин. – Выбрось! Она ни на что не годится!

– Нет, – твёрдо сказал Серёжка. – Я возьму её себе. На память.

– Из вас никогда не получится хороших ловцов Силы, – ещё более презрительно произнёс параллельномирец.

– А не очень-то и хотелось! – ответил уязвленный Серёжка.

– Вы ничего не понимаете, – насекомовидный усмехнулся. – Сила нужна всем! У нас без Силы нельзя. Без Силы вы пропадёте.

– А мы домой вернёмся! Там не пропадём! – бросил Серёжка через плечо, удаляясь от ловцов Силы.

Друзья возвратились в подвал.

– Пойдём ещё? – спросил Пантелеймон.

– Конечно! – согласился Серёжка. – Чё мы сегодня видели? Да почти ничего! Давай открой ещё что-нибудь.

– Попробую, – согласился Пантелеймон. – Но при свете Дракончика я не вижу, что можно открыть, а что нет…

Поэтому ему снова пришлось безрезультатно перепробовать несколько трещин. Пантелеймон взмок, и попросил Серёжку

заменить его в открытии очередной.

Серёжка, обрадованный доверием, вцепился в указанные Пантелеймоном места, рванул, дёрнул – но у него ничего не получилось.

– Ты не рви, а тяни, – посоветовал Пантелеймон. – Медленно и аккуратно. Вот так…

Он хотел просто показать Серёжке, как правильно ухватиться за края трещины, а вовсе не собирался открывать её. Но едва взялся за края, как они легко раскатились на ширину рук.

В этот раз они попали прямо на улицу города. По земным меркам – европейского. Но не современного, а средневекового. Дома теснились один возле другого по обе стороны узкой улочки, мостовые и тротуары выложены грубо отёсанным камнем.

По улочке шли редкие прохожие и катились ещё более редкие повозки, запряжённые лошадьми, а то и осликами. К счастью, удаляясь от ребят. И поэтому никто не видел, как те вышли из стены. Ну а если какой ослик и увидел, то вряд ли расскажет об этом хозяину. Не потому, что не умеет говорить – в сказочных мирах животные умеют разговаривать – а со зла: из-за того, что хозяин нагрузил на него слишком много поклажи.

Пантелеймон тихо присвистнул и закрыл проход, пока никто не заметил, как они вышли. Ещё не хватало, чтобы их приняли за колдунов! В средние века в Европе с этим было просто.

– Посмотрим немного? – предложил Серёжка. – Городов мы ещё не видели!

– Давай, – согласился Пантелеймон, оглядываясь на только что закрытый проход и запоминая расположение: между сходящихся под тупым углом стен, в правой из которых высились массивные дубовые ворота. Левая примыкала к круглой башне.

Друзья двинулись по улице, разглядывая дома и прохожих. Те не оставались в долгу и в свою очередь глазели на ребятишек в невиданной одежде.

– Прямо как в учебниках истории, – произнёс Пантелеймон.

– Ага, – согласился Серёжка. – Но долго ходить не будем: вечереет. А то вдруг не найдём дорогу обратно…

Но вечерело как-то странно.

– Видишь! – почему-то шёпотом произнёс Серёжка. – Тут нет солнца!

– Да тут и неба-то нет, – отозвался Пантелеймон.

– Нет, я серьёзно, – продолжал Серёжка. – Смотри: у нас небо голубое, к вечеру постепенно фиолетовеет. А затем становится чёрным.

– Ну?

– А тут какое-то серое…

– Так это облака, – отмахнулся Пантелеймон.

– Нет. Облака пониже. Вон, плывут. Такие же белые, как у нас. А небо – над ними. Серое.

– Так то ещё одни облака. Пе… перистые, – вспомнил Пантелеймон. – Или слоистые. А под ними – кучевые. У нас так тоже бывает. Ты просто не обращал внимания.

– Ну, разве что… – протянул Серёжка. – Но на облака всё равно не похоже!

Они вышли на рыночную площадь. Здесь царило оживление, странное в такое время суток. Потому что хозяева не убирали торговые места, а бойко торговали. И весь товар был какой-то очень уж однотипный: свечи и подсвечники, масляные лампы и просмоленные факелы, пучки лучин и коптилки, плошки с салом и кручёные фитили…