Открой свое сердце
Шрифт:
— Полагаю, что получал, — наконец ответил он. — Во мне сильно развит дух соперничества. Я этим всегда отличался, и для меня не было ничего слаще победы.
— И ничего горше поражения? Это замечание ошеломило его. Почему-то он не ждал от Джиллиан такой оценки.
— Дело не в выигрыше или проигрыше, а в том, как ты провел игру, — ответил он, насмешливо растягивая слова. — Обычно так говорят победители.
Слова его были полны горечи, и Джиллиан невольно погрустнела.
— Неужели совсем нет радости от самой игры? Неужели важен только результат?
— Думаю, это зависит от ставки, мисс Коллинз, — пожал он
— И продолжаешь в том же темпе до сих пор, — понимающе кивнула она. — Упорнее всех других, Зачем? Чтобы что-то доказать?
Джиллиан лезла в его мысли и душу, куда он не допускал никого много лет, и сомневался в том, что ему это нравится, Он никогда ни с кем так откровенно не разговаривал об этом.
— Хватит обо мне, — сказал он. — Я хочу узнать побольше о Джиллиан Коллинз.
— Ты гораздо интереснее,
— Но ведь ты намекнула, что я трудоголик. В тех кто занят только работой до упаду, нет ничего интересного.
— Но ведь ты бываешь и другим. Когда позволяешь себе это.
Даже если в ее словах были колючки, их уколы смягчались той нежностью, с какой она прильнула к нему,
— М-м, ты так думаешь?
— Да, — она томно вздохнула. Смысл ее слов был совершенно ясен, но он не собирался допускать повторения. Не теперь.
Или мечтал об этом?
Никогда в жизни не был Стивен таким невыдержанным, никогда не поддавался слабостям. Однако сейчас его несло как листок по ветру. Стоило Джиллиан коснуться его, поглядеть так, словно он представлял из себя что-то особенное. И все. Он становился в ее руках мягким как воск.
«Ну, сравнение не годится», — подумал он, ощущая, как твердеет его мужская плоть.
Так что же происходило? Одерживал он сейчас важную для себя победу или проигрывал?
Впервые в жизни ему это было абсолютно безразлично, коль скоро его тело вновь слилось с нею воедино.
Джиллиан натянула майку и встала с постели, чтобы сварить кофе, Стивен отказался от еды, когда она предложила приготовить завтрак.
Он не привык разлеживаться в постели и поднялся вслед за ней, собрал разбросанную по комнате накануне в спешке одежду и натянул ее на себя,
Стивену почему-то показалось, что он цепляется за одежду как за средство воздвигнуть между ними как можно более серьезную преграду.
Увидев на часах, сколько уже времени, он был ошарашен. Девять часов. Обычно к этому часу его рабочий день находился уже в полном разгаре, невзирая на то, что была суббота. Но он никогда не отдыхал по субботам и вообще считал ее нормальным рабочим днем. Дел у него на сегодня хватало, в частности, надо было подогнать строителей и подрядчиков, чтобы те успели закончить все работы до открытия. Вместо этого он валяется в постели с… девственницей. Бывшей девственницей. При мысли об этом он поморщился. Неторопливо пройдя на кухню, Стивен прислонился к косяку. Ему нравилось наблюдать за Джиллиан. Она вынимала чашки из шкафчика, и когда тянулась туда, натянувшаяся майка обрисовывала контуры ее стройного гибкого тела.
— Поворачиваясь, она заметила его и замерла с поднятыми руками, лишь затем, медленно улыбнувшись, укоризненно покачала головой, словно
— Тебе полагалось ждать кофе в комнате.
— Мне надо идти работать.
— Работа от тебя никуда не денется, — проговорила она. — Останься хоть на чашку кофе.
Джиллиан только успела пробежать гребнем по волосам, но выглядела она прекрасно. Кожа ее словно светилась в заливавшем комнату солнечном свете, Она была яркой, и без косметики на щеках играл здоровый румянец, глаза сверкали радостью жизни. Стивен оглядел кухню, потому что вчера ему было не до этого. Как и сама Джиллиан, кухня была яркой и жизнерадостной. Ярко-желтые занавески были отдернуты, чтобы не задерживать солнце. Они хорошо сочетались с цветастыми подушками на сиденьях стульев и сухим букетом на столе. Довольная кошка с удовольствием поедала из миски какую-то еду, Спенсер с завистью наблюдал за нею.
Стивен вспомнил вдруг свою квартиру. Лучшее, что можно было сказать о ней и ее обстановке, — это что она практична и бездушна.
Здесь же, и при мысли об этом ему стало тепло, здесь он испытывал чувство сопричастности, которого больше не испытывал нигде. Он задумался, как это выглядит: просыпаться каждый день в такого рода… окружении. Выберется ли он тогда вообще на работу?
Вряд ли, если судить по нынешнему утру. Стивен выругал себя за полное отсутствие самодисциплины и решимости. Но у него было такое отличное самочувствие, такое радостное… уютное… счастливое. Помоги ему, Господи!
— Молоко или сахар?
— А? — вопрос резко вернул Стивена к реальности, но понадобилась еще минута, чтобы он дошел до его сознания.
— Просто черный.
— Я должна была догадаться. Джиллиан склонила голову набок.
— Просто у тебя вид человека, который признает только черный кофе.
Он оттолкнулся от стены и взял чашку.
— Даже не знаю, как воспринимать твои слова.
Джиллиан ухмыльнулась.
— Как тебе сказать? Никаких сладостей и излишеств. Полный аскетизм.
— А вы, мисс Коллинз? Какой вы предпочитаете кофе?
— Черный, — призналась она. — Никогда бы не подумал, что вы человек, пьющий черный, — заявил Стивен с самодовольным видом.
— Ну, у меня тоже бывают некоторые аномалии в поведении.
Он недоверчиво поднял бровь.
— Бывают, бывают, — настаивала она. Бровь вызывающе поднялась еще выше.
— И вообще, я очень практична. В некоторых вопросах. Особенно в деловых.
— Когда они улучшают положение русского цирка? — Стивен увидел, как затуманились ее глаза, услышал свою ехидную интонацию и мгновенно понял, что нехорошо это у него прозвучало. Он хотел просто поддразнить ее, а получилось снисходительно, даже язвительно. Проклятие! Ну нет у него опыта в ведении легкой словесной перепалки. Не знал он, как это делается. Какая-то часть тепла, накопленного в нем за эту ночь, рассеялась.
— Я лучше пойду, — отрывисто проговорил он.
Джиллиан ничего на это не ответила, только поглядела на него своими бездонными глазищами, в которых он мог утонуть. Стивен вдруг обнаружил, что протягивает свободную руку, чтобы коснуться шелковистой пряди волос, выбивавшейся из прически, и поправить ее.
Это было жестом примирения. В каком-то смысле.
— Ты обворожительная женщина, Джиллиан Коллинз.
— Могу ли я обворожить тебя настолько, чтобы ты задержался еще на несколько минут?