Откровение
Шрифт:
Перед ними была живописная скала, старая и изъеденная временем, в пустотах и кавернах. Из самой большой пещеры выбегал хрустальный ручеек, игриво прыгал по камням. Томас сунулся было туда, Олег ухватил за плечо:
— А где бы ты сам искал нас в первую очередь?
— Дьявол тебя побери...
Скрипя зубами, он покарабкался вслед за каликой на скалу. Вся в выступах и впадинках, карабкаться легко, взбежал бы как белка по дереву, если бы не доспех, которого белка в глаза не видела. Скала закруглялась, дальше тянулась пару сот шагов на одном уровне, старые камни торчат как шипы на спине Змея
Олег и по скале почти полз, припадал к камню, затаивался. Томас видел, с какой настороженностью он ловит голоса снизу. Уши шевельнулись, даже шерсть встала дыбом на загривке, словно понял, о чем беседуют серафимы или кто там еще шел, помогая архангелам.
— Ну что? — шепнул Томас.
— Престолы, — прошептал Олег свистящим шепотом. — Как Род свят, это престолы!.. А я думал, их еще в наших лесах на мясо...
Внизу в левой части сада Томас рассмотрел крохотные фигурки странных зверей, похожих на туров, но лишь с одним единственным рогом, да и тот Творец присобачил не на лбу, а на морде, можно сказать, над верхней губой. Звери бежали в их сторону грузным галопом. Томас дивился, что из-под копыт как черные галки взлетает черная земля, тут же рассыпается, а черные ямки под копытами быстро затягиваются. Звери диковинные, настоящее чудо, и только высшие чины седьмого неба смеют охотиться...
Вблизи раздался торжествующий вскрик. Шагах в пяти на скалу быстро взобрались двое четвероруких. Томас успел увидеть руки третьего, он цеплялся за камень, Олег с хриплым воплем бросился им навстречу. Томас молниеносно выдернул меч. Олег уже налетел на одного, тот пошатнулся, замахал руками, пытаясь удержатся, но второй гигант успел выхватить огненные мечи.
Первый все же с криком сорвался вниз, даже о крыльях не вспомнил, но третий успел взобраться. Меч был пока в одной руке, но когда выпрямился, в левой руке блеснула короткая слепящая молния. Томаса ослепило, он быстро ударил наугад крест-накрест, отступил, снова ударил. Темные пятна в глазах быстро таяли, успел увидеть падающее ему на голову огненное лезвие, панически подставил свой меч, руки тряхнуло, едва не вывернув из суставов. Он сжал губы, не вскрикнуть бы, поспешно ткнул мечом как копьем, увернулся от второго меча...
...и тут его нога соскользнула с гладкого, как черепашья спина камня. Он в отчаянии взмахнул руками, ухватился за воздух... и с проклятием сорвался вниз. Олег успел увидеть, как через мгновение на том месте, где упал мужественный потомок викингов и гуннов, пронеслось стадо престолов. Земля грохотала, воздух вздрагивал, сбивался в плотные комья.
Четверорукий проводил взглядом падающего рыцаря, молния ударила ему самому в затылок, он вскинул руки, вспыхнул свет, запахло свежестью как после грозы. Со скалы вниз полетела, покачиваясь на ветру, белая хламида с растопыренными как у привидения широкими рукавами. А Олег, рассадив ему сзади голову, парировал удары огненных мечей, пока тяжелый наконечник его посоха не достал противника по колену. Тот на миг застыл, превозмогая боль или же пытаясь понять, как это его смели ударить, если раньше бил только он...
Острие вонзилось ему в переносицу. Олег ожидал услышать хруст тонких костей, но щелкнуло, словно лопнул туго
— Эх, Томас, — прохрипел Олег, — Томас...
Грудь его часто вздымалась, в горле сипело. Шатаясь, начал спускаться, а когда дыхание почти выровнялось, побежал вниз, прыгая с камня на камень, с уступа на уступ как горный козел, только что не бросался на рога, как делают самые лихие.
Внизу живописный грот приглашающе звенел серебристыми струями. В небольшом водопаде прыгали форели, крупные такие лобанчики.
Он был уже внизу, когда из-за скалы выбежали трое с огненными мечами. Олег оглянулся, чувствуя, что попал в западню, сзади неслись еще двое. Он затравленно огляделся по сторонам. Передние выставили пылающие мечи на вытянутых к нему руках. Их свет был ослепляющ, Олег ощутил резь под веками. Перед ним поплыли темные пятна. Оглянулся, серафимы перешли на шаг, их мечи на локоть длиннее мечей архангелов, а пылали еще ярче.
— Стой, — крикнул первый гневно. — Кто ты, посмевший?
— Я, посмевший, — ответил Олег сдавленным голосом. Он лихорадочно искал выход, но не находил. С такими противниками встречаться не приходилось, и все его воинские трюки сейчас только псу на подстилку. — А кто вы?
— Здесь спрашиваем мы, — отрубил первый архангел.
— И караем, — добавил второй.
Лицо его было суровое, аскетичное, изрезанное глубокими морщинками. Глубоко посаженные глаза смотрели ненавидяще.
— А что вы хотите? — спросил Олег.
Он чувствовал, что вопрос звучит глупо, но мысли метались как вспугнутые воробьи в запертом сарае. Холодок ужаса сковал грудь, он силился раздвинуть губы у приветливой усмешке, но не мог. Впервые пожалел, что все еще в звериной шкуре, пора бы сменить к чертовой бабушке, волосы отросли как у дикого человека, рыжий, а рыжих, как всем известно, в раю нет...
Архангел сказал звенящим голосом:
— Ты мог бы ответить... и прожить чуть дольше. Рафаил, убей его.
— Рафаил? — вырвалось у Олега. — Он же целитель!
— Он и от жизни исцелит, — сказал архангел. Он искривил губы в злой гримасе. — Он, кстати, не один такой целитель.
Рафаил шагнул вперед, Олег затравленно оглянулся. Дорогу обратно загородили три серафима. Они не двигались, предоставив слово и дело архангелам, но три огненных меча были направлены в его сторону.
— Погодите... — вскрикнул Олег, — но вы не должны подниматься на седьмое небо! Это же... это...
Михаил бросил надменно:
— Сегодня день особый.
— Из-за нас? Из-за двоих людей? — вскрикнул Олег. — Почему такая суматоха? Почему нас пытались заманить сюда еще на земле?
Михаил презрительно скривил губы. Если Олег и надеялся перед гибелью получить ответ, он ошибся. Рафаил вскинул карающий меч. Олег инстинктивно поднял над головой посох, в то же время понимая, что не устоит перед двумя архангелами, привыкшими общаться с людьми, самыми умелыми воинами на свете, успел увидеть возникшее за спинами архангелов что-то нелепое, железное, раздался могучий рык, и Олег, мгновенно поняв не умом, а чувствами, с поднятым посохом развернулся к серафимам, прыгнул, взревев еще страшнее.