Откровение
Шрифт:
Томас спроси замучено:
— А теперь что?
— Вот там... видишь?.. юрты.
Томас долго всматривался:
— Даже если и есть, то я умру раньше, чем добреду в такую даль.
Олег сказал бодро:
— Да стоит ли? Нас уже заметили. Со стражей у них неплохо...
Облачко пыли росло, двигалось в их сторону. Вскоре различил металлический блеск, наконец из пыли выметнулись всадники. Все неслись в их сторону, зловещие блики блистали на кривых саблях и железных шлемах.
Он потащил из ножен меч:
— Они не выглядят друзьями...
— Это гунны, — объяснил Олег.
Томас
— Опусти меч. Это не ангелы! С этими так просто не совладать. К тому ж не драться пришли...
Грохоча копытами, словно рассыпая крупный горох, всадники с разгону окружили, на головами взвились арканы. Томас не успел пальцем шевельнуть, как тугие веревки перехватили горло, стянули руки, прижав к туловищу. Сабли сверкали перед самой прорезью шлема. Он видел разъяренные лица, брызжущие злобой губы. Его дергали во все стороны, в голове стоял шум, словно лавина подминала лес, ломая вековые деревья.
Внезапно голоса стали звучать иначе. Томас ощутил, как веревки отпустили руки, перехваченное горло жадно хватило воздух, сухой и напоенный степными ароматами. Всадники расступились, Олег толковал о чем-то с вожаком отряда. Затем Олегу подвели заводного коня, он вскочил без разбега, и Томас только сейчас понял, где калика мог научиться так садиться на коня: стремян нет, вместо седла лишь простейшая попона, а узда не узда вовсе, а жалкий недоуздок.
Олег повернул коня:
— Сэр Томас! Я объяснил, что мы друзья. Не забудь, что ты — их потомок.
Томас ахнул:
— Я?.. Потомок грязных гуннов?.. Да ни за что!.. Да лучше я лопну!.. Да чтоб меня в аду варили в самом большом котле!
Олег сказал укоризненно:
— Томас, ты не прав. Во-первых, не такие уж и грязные. Рыцари тоже благоухают не розами... Во-вторых, не так уж и позорно принадлежать к потомству потрясателей вселенной! Вспомни рассказы своего дяди. Они были грозой Европы, а их князя Аттилу прозвали Бичом Божьим. Если бы не были великими воинами, смогли бы покорить Европу? А в-третьих, ты в самом деле можешь быть их потомком. Они изнасиловали всех женщин Европы!.. Прости, но англы тогда жили еще на материке, ни о какой Британии не слыхали.
Томас кое-как взобрался на коня, ехал в надменной и настороженной угрюмости. С ними осталось двое воинов, остальные унеслись вперед. Томас возразил:
— Я не знаю чья кровь подмешалась в чистую кровь моих предков... и знать не хочу. А они в самом деле... потрясали Европу?
— Как медведь грушу, — заверил Олег. — Но только они не знали грамоты... как и нынешние короли Европы, не вели своих записей. Так что все, что простой народ знает о гуннах, известно лишь со слов их врагов. А враги, сам понимаешь, наговорят правды не больше, чем поместится яблок в наперстке.
К ним навстречу трижды вырывались дикие всадники на оскаленных конях, страшно визжали, гримасничали, потрясали над головами дротиками. Олег, перехватив встревоженный взгляд рыцаря, усмехнулся и поднял над головой посох. Мгновенно несколько всадников сорвали с седельных крюков луки, уже натянутые, свистнули стрелы. Томас похолодел, проклятые степняки стреляли в
Посох в руке калики подрагивал, отлетали щепки, но не щепки посоха, а расщепленные стрелы. Затем калика снова крикнул, убрал посох и вскинул руку, выставив ладонь. Один из гуннов крикнул на своем гортанном языке, явно переспросил, Олег кивнул, и тут же скифы... или гунны, кто их разберет, с диким визгом начали пускать стрелы, целясь в ладонь калики.
Томас никогда не видел, чтобы стреляли так быстро и так метко. Луки короткие, тугие, а стрелы тоже короче, чем у англских йоменов, потому срывались с тетивы чаще, летели стремительнее... На полном скаку, подумал Томас, холодея, что этот язычник вытворяет!
Томас слышал короткий треск, из пальцев Олега вылетали обломки, снова молниеносное движение, треск, обломки, пока среди гуннов удивленные вопли не переросли в восторженные. Томас продолжал ехать, сохраняя надменно-презрительное выражение. Пусть видят, что для него это вовсе детская забава. Он рыцарь, а не визжащий степняк, что не знает, как подковать свою лошадь, чтобы считалась конем.
Глава 9
В стойбище горели костры, в котлах булькала похлебка. А на плоских раскаленных камнях жарили мясо. Вокруг костров сидели гунны, ревели песни, по кругу ходили бурдюки с вином. Из шатров навстречу вышли старшие гунны, одетые не то, чтобы уж пышно, здесь одевались с суровой простотой, но Томас сразу ощутил в них вождей.
Загрохотали копыта, всадники неслись со стороны еще более удаленного стойбища. Во главе скакал на роскошном белом жеребце статный воин. Красные волосы трепало ветром, он был в волчьей безрукавке. Конь несся сам, без поводьев, а всадник еще издали вскинул руки в приветствии.
Когда конь ворвался в круг пирующих, гунны вскакивали, все как один преклонили колено. Старшие гунны, как заметил Томас, тоже опустились на одно колено. Всадник соскочил на землю, поводья подхватили услужливо, едва не подрались. Олег стоял, улыбаясь, а всадник подошел, раскинув объятия. Весь он был жилистый, широкий, волосатая грудь блестела как закрытая проволокой из меди.
— Олег Метатель Топора, — сказал он.
— Аттила Бич Божий, — ответил Олег.
Они обнялись, мощно хлопали друг друга по спинам, а Томас смотрел во все глаза. Воистину, хронисты перемудрили, рисуя повелителя гуннов маленьким и кривоногим ублюдком. Такой вряд ли сумел бы завоевать почтение диких воинов, смирить, создать из них послушное его воле войско.
— Ты совсем не изменился, — вскрикнул Аттила.
— Ты тоже, — ответил Олег.
Они снова обнялись, посмеялись, наконец Аттила высвободился, сказал довольно:
— Ты все же пришел в наше стойбище! А наши ведуны спорили: гунн ты или больше ихтион. Правы были те мудрецы, что лишь смерть выказывает
истину...
Олег помялся, ответил с неловкостью:
— Да понимаешь... может быть потом... Ну, там как получится... А пока у меня есть важное дело...
— Какое дело? — удивился Аттила. — У нас одно теперь дело: пировать, а в перерывах делать набеги на соседние раи. Особенно удачные походы бывают в джанну. Девки там, с ума сойти можно.