Отходная молитва

Боукер Дэвид

От нее исходил сильный запах пачулей. Лаверн по ошибке едва не спутал его с запахом марихуаны — наркотика, который он крайне не одобрял. Однако это не помешало ему потянуться во внутренний карман пальто за бумажником, достать банкноту и сунуть ее в ладонь странной бродяжки. Незнакомка посмотрела на подаренные ей деньги как на что-то призрачное.

— Двадцать фунтов? — изумленно проговорила она. — Вы не ошиблись?

Когда Лаверн ободряюще улыбнулся ей, девушка рассмеялась коротким смешком, в котором мелькнула легкая нотка истерического удовольствия.

Все-таки она была красива, красива какой-то удивительной, неповторимой красотой, и Лаверн неожиданно ощутил себя старым и немного глуповатым.

Нужно непременно угостить ее выпивкой. Вкусно накормить. Нет, на нее просто больно смотреть. Лаверн похлопал девушку по руке и уже собрался было идти дальше, когда та схватила его за рукав.

— Вы очень добры. В самом деле. Все остальные просто не обращают на меня никакого внимания.

В другой раз Вернон обязательно нашелся бы, что ответить. Но сейчас он был слишком пьян и чувствовал себя смущенным. Поэтому отделался коротким "не стоит благодарности" и зашагал дальше.

Не стоит благодарности?.. Что он хотел этим сказать? Лаверн жарко покраснел от мысли о собственной вербальной несостоятельности, чувствуя, что девушка все еще провожает его удивленным взглядом.

Возможно, он поступил слишком опрометчиво. Деньги, с которыми он только что расстался, предназначались на подарок самому себе — традиционную ежегодную покупку бутылки хорошего виски. Нынешнее Рождество обречено стать более трезвым, чем того хотелось бы. Но эта девчонка все-таки растрогала его. И не своими вежливыми манерами или босыми ногами. Тогда чем?

Лаверн остановился, вспомнив, что это лицо он в последний раз видел в морге.

Девушка была как две капли воды похожа на Анджали Датт.

Глава 2

— Веселого вам Рождества, сэр! Мы подумали, что вам требуется что-нибудь для укрепления сосудов. Попробуйте-ка вот этого.

Все принялись дружно колотить кулаками по столу, а Миллз протянул Лаверну бутылку в пестрой оберточной бумаге — на вид самой дешевой. Опасаясь подвоха — кто знает, вдруг это окажется обыкновенной водой или даже метиловым спиртом, — Лаверн с ухмылкой сорвал обертку. Нет, настоящий «Гленморандж». Значит, он все-таки получил свою бутылку солодового виски.

Слегка устыдившись, Лаверн обвел присутствующих растерянной улыбкой. Коллеги же, осклабившись от уха до уха, подняли бумажные стаканчики с какой-то бормотухой — такую дрянь гонят разве что служители туалетов, используя в качестве сырья жидкость, которой у них в изобилии. Это Миллз, когда его попросили сбегать за парой литров рейнского, вернулся с полудюжиной бутылок желтоватой кислятины. Влить в себя эту гадость не по силам даже полицейскому. А вот Миллзу, судя по всему, хоть бы хны.

— Спасибо, ребята, — поблагодарил коллег Лаверн, подняв бутылку над головой наподобие спортивного трофея. — Но у меня для вас ничего нет.

— А как же пудинг? — воскликнул Лоулесс, едва ворочая языком.

Хелен Робинсон не участвовала

в попойке и потому взяла эту часть торжества на себя, внеся на подносе нарезанный на кусочки рождественский пудинг и две пластмассовые кружки с ярко-желтым десертным соусом.

Веселая компания, лишь изредка пересмеиваясь, дружно навалилась на десерт. Рождественское застолье проходило за одним длинным столом в углу пустой столовой: остальные подразделения уже успели отпраздновать, и в воздухе витало ленивое настроение, как у школьников накануне каникул. Все, кроме разве что Лоулесса, думали лишь о том, как поскорее напоследок выстрелить хлопушкой — и по домам. Лоулесс же выжидал подходящего момента, чтобы пригласить куда-нибудь Хелен Робинсон. В свою очередь, Робинсон не терпелось домой, к жениху, и Лоулессу, как ни крути, светила одна-единственная перспектива — провести еще одно Рождество в обществе дражайшей супруги.

После пудинга, с сумками в руках, застегивая на ходу пальто, через зал прошли Айви и Флоренс, из числа обслуги столовой. В предыдущие годы им наверняка пришлось бы вертеться на работе всю ночь, но теперь на всем экономили и ни о каких сверхурочных не могло быть и речи. На ходу они обменялись с полицейскими парой шутливых фраз, пожелав последним не делать ничего такого, что омрачило бы праздник. Работники «убойного» отдела только ухмыльнулись в ответ. Глупо ожидать остроумия от официанток.

Следующим засобирался Лаверн.

— Пора домой, на боковую.

— Не забудь подарок для жены, — напомнила Линн. Как можно такое забыть! Халат, который по просьбе Лаверна купила Линн, лежал, завернутый в подарочную бумагу, у него в кабинете под столом. Туда-то он и направился и, более того, отнюдь не торопился домой.

После того как коллеги разошлись, Лаверн, что-то весело про себя напевая, уселся в полном одиночестве во вращающееся кресло, но перед его мысленным взором стояла босая нищенка, побирающаяся на зимних улицах Йорка.

* * *

Вскоре после шести Линн Сэвидж свернула на своем серебристом «пежо» в узкий переулок, ведущий к дому. Она выключила магнитофон, и голос ее любимого Фила Коллинза, дрогнув, оборвался на протяжной ноте. Линн вышла из машины, поежившись от неожиданно промозглого холода.

С неба падала какая-то противная изморось. Запирая машину, Линн бросила взгляд на окно гостиной — сквозь занавеску поблескивали разноцветные огоньки. Ага, значит, Йен все-таки догадался и нарядил к ее приходу елку.

Несмотря на то что впервые за эти несколько лет ей придется провести 25 декабря на работе, на душе у Линн было светло и радостно. Пусть завтра ее ждет работа; сегодня она примет ванну, переоденется и посвятит вечер Йену и дочкам.

Заслышав позвякивание ключей, Люси, огромный датский дог, бросилась к двери с басистым лаем. Линн прошла в прихожую, а Люси, дыхнув на нее ароматами «Педигри», попыталась проскочить в дверь на улицу. Вовремя подоспевший Йен сумел-таки ухватить собаку за ошейник.