Отходная молитва

Боукер Дэвид

В обмен на невероятно переслащенный кофе и турецкий донер-кебаб Менестрель позволил снять с себя отпечатки пальцев. А вот предложение Линн принять душ и сменить одежду было встречено самым решительным отказом. Бродяга, судя по всему, уже забыл, когда мылся в последний раз. Он теперь заполнил крохотное помещение такой мерзкой вонью, что Линн казалось, что ее вот-вот вырвет.

Ей даже пришла в голову мысль (которой она слегка устыдилась) о том, что единственное и самое главное, что мешает людям наслаждаться жизнью, это не недостаток сострадания, а обостренное

обоняние.

— Еще, — капризно потребовал Менестрель, когда Лоулесс насыпал сахар в очередную чашку кофе. — Мне нужны витамины.

— Вы можете вспомнить свое настоящее имя? — спросила Линн.

Ее гость на какое-то мгновение задумался, а затем, неожиданно вскочив, вытянулся по стойке «смирно» и торжественно отсалютовал:

— Питер!

— Ваше имя Питер, верно? — продолжал допытываться Лоулесс. — Вас действительно так зовут?

— Менестрель я, — ответил бродяга, опускаясь на стул.

— Так все-таки как ваше имя? — вкрадчиво поинтересовалась Сэвидж со сладчайшей интонацией "доброго полицейского". — Питер или Менестрель?

— Менестрель Питер.

— Но это не ваше имя. Не бывает таких имен, — вздохнул Лоулесс.

— Ладно. Забудем пока обо всем, — предложила Линн, подумав о том, что подобные разговоры заставляют ее чувствовать себя совершенной дурой. — Сейчас я покажу вам одну фотографию. Задаю вопрос: видели вы раньше этого человека?

Линн положила на стол перед Менестрелем четкий снимок убитого парня. Для нее это была обычная фотография мертвого тела. Все трупы казались ей одинаковыми. Однако оставался пусть крохотный, но шанс, что сидящий перед ней бродяга узнает за застывшей маской смерти человека, который еще недавно был живым, во плоти и крови.

Оба полицейских пристально наблюдали за реакцией Менестреля. Тот взял в руки фотографию и принялся рассматривать с какой-то тошнотворной тщательностью. Затем положил на стол изображением вниз, словно это была неудачная карта, попавшая ему в руки во время игры.

— Он, — хрипло произнес Менестрель.

В ту же секунду совершенно не к месту раздался стук в дверь, и в кабинет с хохотом ворвался один из констеблей. Увидев, что допрос в самом разгаре, он тотчас попятился назад и вышел, бормоча какие-то извинения.

— Он — это кто? — резко спросила Сэвидж. — Кто этот человек?

Менестрель поник головой.

— Тедди…

— Тедди? Ты сказал Тедди? — переспросил Лоулесс.

— Терри! — резко оборвал его бродяга. — Глухня!

Лоулесс собрался было одернуть оборванца, но Линн остановила его взглядом.

— Питер, ты хорошо знал этого человека?

Последовала продолжительная пауза, прежде чем Менестрель снизошел да ответа.

— У меня это уже вот где сидит, — произнес он, скорчив гримасу, — буду говорить с настоящим полицейским сержантом, а не с бабой.

Линн ничего не оставалось, кроме как вздохнуть.

— Я инспектор. Кстати, это выше по званию, чем сержант. Чем я вам не подхожу?

— Тем, что ты баба. Буду говорить только с инспектором-мужиком. Мне нужен мужик.

— Хороший пинок

в задницу — вот что тебе нужно, — поспешил высказать свое мнение Лоулесс.

И снова возникла пауза. Не иначе, как Менестрель взвешивал последнее предложение. Затем он нервно кашлянул и заявил:

— Не скажу больше ни одного слова, пока не принесут печенья. И шоколадку.

Лоулесс отправился со столь важным поручением в кафетерий, а Линн тем временем воспользовалась возможностью получше рассмотреть Менестреля Питера. Подобно многим людям, долго живущим в нужде, он производил впечатление человека, у которого явно не все в порядке с головой. А еще бродяга умел ловко избегать чужого взгляда. Оборванец то и дело моргал, как будто окружающий мир вызывал у него отвращение.

Лоулесс вернулся, и Менестрель с жадностью приступил к уничтожению шоколадных вафель. Линн же снова включила магнитофон.

— Вы со всей ответственностью утверждаете, что человека на фотографии зовут Терри? — задала она вопрос.

Менестрель осторожно кивнул.

— Вам известно, откуда он? Я имею в виду, из какой части страны он родом?

— Да англичанин он, — ответил Менестрель с какой-то воинственной гордостью, словно сообщая факт огромной значимости.

— И вы близко его знали?

— Болен был Терри. Еле нога таскал. Я присматривал за ним.

— Почему вы это делали?

— Говорю же, он еле ноги таскал, — повторил оборванец, явно удивленный вопросом.

— Вам известно его полное имя? Его фамилия?

Менестрель кивнул и макнул очередным печеньем в чашку с остывшим кофе. Возникла — уже в который раз — долгая пауза. Было слышно, как электронные часы на стене негромкими щелчками отсчитывают секунды.

— Ну так что?

— Что — что?

— Как его полное имя?

— Терри Томас. [2]

Лоулесс фыркнул.

— Терри Томас, — скептически повторила Линн. — Как у актера?

Вид у бродяги сделался сконфуженным. Сэвидж потянулась за ручкой, впрочем, без особой надежды на успех допроса, и записала названное имя на чистом листке бумаги.

2

Популярный в 50 — 60-е годы британский киноактер, снимавшийся в таких фильмах, как "Большая прогулка", "Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир" и др.

— Так оно пишется?

— Угу.

— Откуда вы знаете? — спросил Лоулесс. — Вы ведь даже не посмотрели, что там написано.

До Линн вдруг дошло, что бродяга не умеет читать, и она решила отказаться от дальнейших попыток что-либо выведать у него.

— Вы сказали, что Терри не мог ходить. Почему?

— Охромел он.

— Почему охромел?

Оборванец покачал головой. Затем, как будто по какой-то неведомой прихоти, предпочел прибегнуть к изощренной лжи.

— Легавые его отметили. Сломали ему ходули. — С этими словами бродяга указал на Лоулесса. — Он тоже был с ними.