Отходная молитва
Шрифт:
— По правде говоря, отец мой, это очень драматично. Потому что цены жизни также ничто не имеет.
Он прошел среди скамей, его шаги гулко звучали под сводами. Затем хлопнула дверь, мигнули свечи. Да Коста преклонил колени перед алтарем, сложил руки и стал молиться так истово, как редко молился.
Через секунду открылась дверь и звонкий голос позвал:
— Дядя Майкл? Вы здесь?
Он обернулся и увидел Анну в дверях ризницы.
— Здесь, — ответил он.
Она подошла к нему, а он поднялся ей навстречу и взял ее
— В чем дело? — спросила она с беспокойством. — Где мистер Фэллон?
— Ушел. Мы долго беседовали. Думаю, что теперь я его понимаю гораздо лучше.
— Он как мертвый. У него лед внутри.
— Он очень мучается от ненависти к самому себе. Он ненавидит себя, а значит и весь мир. Он больше ничего не чувствует. Я думаю даже, что он хочет умереть. И возможно, именно поэтому он влачит такое существование.
— Я не понимаю, — сказала она.
— Он положил свою жизнь на весы; он стал приверженцем идеи, которую считал честной. И все отдал ради нее. Это очень опасно, потому что если однажды дело примет плохой оборот, если в один прекрасный момент окажется, что эта идея не стоит сломанного гвоздя, то человек остается ни с чем.
— Он сказал мне, что считает себя ходячим мертвецом.
— Думаю, что он говорил искренне.
Она положила ладонь на его руку.
— Но что вы можете поделать? Что мы можем поделать?
— Помочь ему обрести себя. Спасти его душу, быть может. Честно говоря, я не знаю. Но я должен что-то предпринять, должен!
Он поднялся, снова встал на колени перед алтарем и продолжил молитву.
Глава двенадцатая
Дополнительная работа для похоронного бюро
Фэллон пил чай на кухне вместе с Дженни, когда в дверь позвонили. Она пошла открывать. Когда она вернулась, то оказалось, что ее сопровождают Джек и Билли Миганы.
— Нам и без тебя недостаточно воздуха, сокровище, — сказал ей Джек Миган. — Выйди. У нас деловой разговор.
Она обеспокоенно взглянула на Фэллона, помялась и вышла.
— Она втрескалась в тебя, сразу видно, — сказал Миган.
Он присел на уголок стола и налил себе чаю.
Билли прислонился к стене, держа руки в карманах и глядя на Фэллона с угрюмым видом.
— Миленькая девочка, — сказал Фэллон, — но вы приехали сюда не для того, чтобы обсуждать Дженни.
Миган вздохнул.
— Ты еще раз проявил себя как злой мальчик, Фэллон. Я же сказал тебе утром, чтобы ты ехал сюда и не вылезал, а ты что делаешь при первой же возможности? Ты еще раз динамишь беднягу Уорли, и это не очень-то любезно, потому что ты знаешь, что это рассердит меня, а я и так слаб сердцем.
— Действительно.
— Ну ладно. Ты еще раз мотался проведать этого распроклятого кюре.
— Если бы! — встрял Билли. — Он был с маленькой мышкой
— Со слепой девчонкой?
— Ага. Она даже поцеловала его!
Миган грустно покачал головой.
— Так обращаться с бедной девушкой, и это накануне отъезда из страны!
— Да она настоящая шлюха! — разошелся Билли. — Раздевалась перед окном! Да ее кто угодно мог рассматривать!
— Маловероятно, — сказал Фэллон. — Особенно если учесть шестиметровую стену вокруг кладбища. Кажется, я говорил тебе, чтобы ты больше не совался туда.
— Что-что? — стал паясничать Билли. — Ты боишься, что прозеваешь сладкий кусочек? Хочешь приберечь его для себя?
Фэллон медленно поднялся, на его лице было такое выражение, которое напугало бы и самого дьявола.
— Только подойди к этой девушке, только попробуй как-то повредить ей, и я убью тебя, — сказал он тихо.
Джек Миган повернулся и наотмашь ударил брата тыльной стороной ладони.
— Ну ты, грязный озабоченный поросенок! Ты только о ляжках и в состоянии думать! Будто других забот у меня нет. Пошел вон отсюда!
Билли открыл дверь и повернул к Фэллону бледное от ярости лицо, глаза его сверкали.
— Ну подожди, подожди еще, дерьмо, падаль! Я доберусь до тебя, вот увидишь! До тебя и до твоей девки!
— Я же сказал тебе — убирайся! — заорал Миган, и Билли поспешно захлопнул дверь.
Миган повернулся к Фэллону и заверил:
— Я прослежу, чтобы он хорошо вел себя. Не беспокойся.
Фэллон поднес к губам сигарету и зажег спичку.
— А вы как же? Кто проследит за вашим поведением?
Миган радостно рассмеялся.
— Тебя ничем из седла не выбьешь, верно? Например, вчера, когда в церковь вошел Миллер, а ты болтал с кюре, я очень за тебя встревожился, честное слово. Но тут ты сел за орган... И это действительно было прекрасно.
Лицо Фэллона было мрачным.
— Вы там были?
— Да, я был там, конечно! Но одну вещь я не понял.
— И что бы это могло быть?
— Вчера вечером ты мог бы всадить мне пулю в башку, вместо того чтобы разбивать зеркало. Почему ты этого не сделал? Если Да Коста так дорог тебе, если ты думаешь, что я опасен для него, то это было бы логичным.
— И что бы тогда было с моим паспортом и посадкой на борт судна, покидающего эти берега в воскресенье вечером?
Миган фыркнул.
— Ты ничего не упустишь, а? Мы похожи, Фэллон, мы очень с тобой похожи.
— Я предпочел бы быть похожим на самого дьявола, — уверенно возразил Фэллон.
— Благородный мятежник с оружием в руке, мы таким себя видим? — прошипел Миган, но на этот раз в его голосе чувствовался гнев. — Брось эти дурацкие шуточки, Фэллон. Тебе нравилось это, нравилось носиться с пушкой в кармане твоего пальто. Ты любил убивать. Хочешь знать, как я узнал об этом? Просто ты стреляешь чертовски хорошо, слишком хорошо, чтобы не любить это!