Отходная молитва
Шрифт:
— Естественно.
— Ладно. Но я не назову вам его имени, настоящего имени. К тому же в этом нет надобности. Он был лейтенантом во временном подразделении Ирландской Республиканской Армии. В Дерри его звали Палач. Никогда еще я не видел, чтобы кто-нибудь так ловко управлялся с винтовкой. Он пристрелил бы Папу Римского, если бы считал, что это послужит на пользу делу. Да что там! — О;Хара дотронулся до затылка. — Он окончил университет. По меньшей мере Тринити Колледж. Бывали деньки, когда
О'Хара примолк, вертя в руках сигарету, взгляд его был погружен в прошлое.
— Но были и другие моменты.
— Что вы хотите сказать?
— Ну, он совершенно менялся. Уходил в себя. Ни чувств, ни реакции на что-либо. Ничего. Холод и мрак... Когда он бывал таким, он нагонял страху на всех, и на меня тоже, клянусь вам.
Он вздрогнул и прилепил сигарету в уголок рта.
— Вы долгое время были рядом с ним?
— Не очень. Они мне не особенно доверяли. Я протестант, понимаете, поэтому-то я и смылся.
— А Фэллон?
— Он подготовил операцию — взрыв бронированной машины. Ну, заминировали дорогу, но неправильно рассчитали время. Вместо военной машины оказался школьный автобус с дюжиной ребятишек. Пять убитых, остальные калеки. Знаете, к чему это привело? Это доконало Мартина. Это событие положило конец периоду, когда он начал беспокоиться о повороте дел. Я имею в виду убийства и все прочее. Случай с автобусом был последней каплей.
— Понимаю, — сказал Да Коста без доли иронии.
— Я думал, что он умер. По последним слухам ИРА отправила по его следам специального человека, Я-то не в счет, кому я нужен, но вот Мартин — совсем другое дело. Он слишком много знает. И от такого человека есть только один способ избавиться — отправить его в последний путь на катафалке. Ладно, господин кюре, мне идти надо, — сказал он, поднимаясь, лицо его было озабоченным. — Этот город и я — мы расстаемся.
Отец Да Коста проводил его до двери. Выходя под дождь, О'Хара застегнул куртку и весело спросил:
— Вам доводилось спрашивать себя, к чему все это? Вся эта жизнь?
— Я постоянно думаю об этом.
— Ну, ответ, по крайней мере, искренний. До встречи в аду, господин кюре.
Он удалился, насвистывая, а Да Коста вернулся в церковь. Когда он вошел в бывшую усыпальницу, там царил полный порядок. Люди уже ушли, Анна спокойно ждала его, сидя на скамье.
— Прости, что оставил тебя, — сказал он, — но мне нужно было поговорить с человеком, знавшим Фэллона. С тем, кто здесь все затеял. Он сидел в пабе на углу.
— И что же вы узнали?
Он помолчал, затем рассказал ей. Когда он закончил говорить, то заметил, что на лице ее возникло страдальческое выражение.
— Значит, он не совсем тот человек, каким нам показался вначале.
— Он убил Краско, — напомнил священник. — Хладнокровно убил. В нем нет ничего общего с героями романов.
— Конечно, вы правы, — произнесла она, нащупывая свое пальто, собираясь вставать. — Что вы собираетесь делать теперь?
— Черт побери, а чего ты от меня хочешь? — взорвался он. — Чтобы я занялся спасением его души?
— Это хорошая мысль.
Она взяла его под руку, и они вышли.
Позади конторы Мигана находился старый сарай, на крышу которого вела пожарная лестница.
Фэллон, прижавшись к стене, прикреплял глушитель к своей «чешке», оглядываясь по сторонам. Окна квартиры Мигана на последнем этаже были освещены, а шторы не опущены. Надо было преодолеть двадцать метров. Он видел, как Миган ходит по комнате со стаканом в руке. Один раз к нему подошел Руперт и положил руку ему на плечо. Миган грубо оттолкнул его.
С этой дистанции стрелять было трудно, особенно, когда оружие находится в вытянутой руке, однако такая задача не являлась невыполнимой. Фэллон сосредоточился, сжал «чешку» двумя руками и прицелился в левое окно. Вскоре появился Миган со стаканом, он смотрел на улицу. Фэллон выстрелил.
В комнате вдребезги разлетелось настенное зеркало, а Миган бросился на пол. Руперт, который смотрел телевизор, лежа на диване, живо обернулся. Он вытаращил глаза.
— Господи! Посмотри в окно! Кто-то стрелял в меня!
Миган посмотрел на оконное стекло, на маленькую дырочку и на трещины, похожие на паутины, затем обернулся к тому, что раньше было зеркалом. Он медленно поднялся. Руперт подошел к нему.
— Послушай-ка, мой утенок, — сказал он. — Тебя становится чертовски опасно посещать.
Миган отстранил его с бешенством.
— Иди принеси мне выпить, дурачина. Мне надо подумать.
Двумя минутами позже зазвонил телефон. Когда он снял трубку, то услышал щелчок, потому что звонили из телефонной кабинки, а затем раздался голос, когда монетка провалилась.
— Это вы, Миган? Знаете, кто говорит? — спросил Фэллон.
— Негодяй! — пророкотал Миган. — Чего ты добиваешься?
— На этот раз я промазал, но этого я и хотел. Помните об этом и скажите вашим молодчикам не подходить к церкви Святого Имени... это и вас касается...
Он повесил трубку, Миган тоже. Он повернулся, бледный от ярости и Руперт протянул ему стакан.
— Ты неважно выглядишь, утеночек. Плохие новости?
— Фэллон, — прошипел тот сквозь зубы. — Это был мерзавец Фэллон, и он промахнулся, потому что хотел этого.