Отход
Шрифт:
— Из императорской канцелярии, — ответила Глафира.
Понятно, значит, они опять хотят узнать что-то о реликвии.
— Опять Денисевич?
— Нет, Петр Аркадьевич, другой совсем господин.
— К тебе сам Денисевич приходил? — удивился Антоша. — Он обычно не покидает свой кабинет, вызывает к себе. Суровый господин. И хамло.
Мне же, напротив, он показался доброжелательным и вежливым.
— Возможно, решил прогуляться, чтобы вес сбросить? — хмыкнул я.
— Куда ему еще сбрасывать? Он, mon ami, и без того тощий. Ему впору набирать для солидности.
Я от этих слов на месте застыл.
— Мне Денисевич показался довольно упитанным.
—
После того как я попросил Антошу описать внешность Денисевича, что он и сделал с некоторым удивлением, выяснилось, что человек, к нам приходивший, никак не мог быть Денисевичем.
— Mon ami, неужели ты даже не проверил его документы? — удивился Антоша. — Удивительная беспечность, хотя и понятная в твоем возрасте.
Стал бы другой представитель канцелярии притворяться начальством? Однозначно, нет. Видел ли я настоящее лицо пришедшего ко мне? Однозначно, нет. А значит, и опознать его не смогу. Нет, ну это надо же быть таким идиотом — даже документы не спросил. Больше думал, как выворачиваться буду, все мысли на это ушли, других не осталось. И что получилось? Выдал ценную информацию потенциальному противнику? Возможно, конечно, что это был засланец от одного из князей, жаждущих восстановить реликвии, но скорее это игрок другой команды — той, которая эти реликвии разрушает.
Глава 27
После того как мы сообщили пришедшему, что нас навестил кто-то, выдававший себя за его начальника, события завертелись стремительно. Служащий канцелярии от меня (рассыпанные кристаллы я торопливо смахнул в верхний ящик стола) позвонил начальству и заикающимся голосом сообщил о случившемся. С акцентом на том, что кто-то выдал себя за Денисевича и обманным путем вытащил ценные сведения из свидетелей. После этого примерно через полчаса появилось еще трое отвечавших за разные аспекты дознания. Антошу с супругой выставили, хотя он прямо-таки горел желанием остаться и послушать, что я буду рассказывать. Заявил, что он как старший родственник обязан присмотреть, чтобы младшего не обидели.
Тем не менее ему указали на дверь, а он прямиком направился к княгине, которой много времени на сборы не потребовалось. Явилась она аккурат в середине расспросов, и выставить ее оказалось куда сложнее. Ее было не напугать ничем, она перла вперед как танк, презрительно глядя на пытавшихся ей помешать.
— Я отвечаю за своего внука! — рявкнула она.
— Ваш внук взрослый и уже женатый человек, — пытались ее урезонить.
— Это не означает, что он внезапно стал старше и перестал быть моим внуком. Он Воронов, и он находится под защитой нашего рода.
Ее пропустили, но, возможно, потому, что основные опросы уже завершили. И ответы, увы, на вопросы получить не удалось. Никто из контактировавших с лже-Денисевичем не смог описать его внешность, у всех осталось только впечатление полного доброжелательного господина. А еще не было зафиксировано ни следа магии Разума ни на ком, с кем фальшивый служащий общался. Поскольку я понимал, что мой иммунитет к воздействию на разум, шестнадцатого уровня, на деле не так уж и высок, то результат меня немного успокоил. Все же знать, что кто-то вот так спокойно может войти к тебе в дом с непонятными целями, было тревожно. Я ощущал себя незащищенным и слабым, и это было плохо. Невольно думалось, а выдержали бы мои артефакты, если бы этот человек внезапно решил на меня напасть. Сидел-то он совсем рядом.
Валерон, возмущенный, что кто-то покусился на зону его ответственности,
— Я запомнил, как пахнет его магия! — гордо заявил он, явно набивая себе цену. — Встречу — узнаю. Петь, это же злоумышление, да?
Он поставил передние лапы на кресло, где я сидел, и умильно посмотрел, рассчитывая на полное одобрение своих действий при нахождении преступника.
— Сначала надо понять, зачем он вообще приходил, — ответил я помощнику, но разговаривающий со мной служащий принял это на свой счет и завел свою шарманку с вопросами заново.
Хикари, перед которой Валерон явно красовался, я чувствовал, но она никак не проявлялась, только присматривала, чтобы гости не натворили бед.
— Похоже, навык высокого уровня, — недовольно буркнул один из дознавателей.
Фамилии я не запомнил, хотя документы у всех спрашивал, а заодно узнал, как можно отличить фальшивые от нефальшивых. Это, конечно, не панацея, поскольку подкупленный клерк мог выписать кому-то и подложное на настоящем бланке, но все же хоть какая-то гарантия.
— Что за навык? — заинтересовался я. — У меня есть защита от воздействия на разум.
— Это от прямого. А это что-то типа косвенного, больше на зрение. Собеседник видит то, что ему хотят показать. Не совсем иллюзия, но близко. На маленьких уровнях виден именно тот человек, что практикует, просто он кажется чуть более симпатичным. Или менее — но разница будет невелика. На высоких вы будете видеть совсем другого человека, бонусом идет незапоминание.
Стало интересно, нельзя ли так использовать мимикрию. В конце концов, можно же притворяться не частью стены, а другим человеком? Я обратил внимание, что название навыка произнесено не было, да и само описание результата выглядело очень расплывчатым. Поневоле подумаешь, а не для того ли, чтобы не наводить магов на мысли, как можно использовать свои навыки нетрадиционным способом.
— Каких только навыков у преступников нет…
Для себя я отметил, что у пришедшего в отношении меня плохих намерений не было, иначе бы я почувствовал — навык ощущения чужого внимания тринадцатого уровня уже позволял знать, когда на меня смотрели с нехорошими намерениями. Интуиция, опять же, молчала. А значит, лже-Денисевич на меня все же, к огорчению Валерона, не злоумышлял. Ему от меня была нужна только информация. Возможно, узнай он о настоящем моем участии в восстановлении реликвии, отношение было бы совсем другим. Но пока вот так. И в следующий раз подставляться мне ни в коем случае нельзя. Нельзя, чтобы хоть кто-то видел меня рядом с восстановленной реликвией. А вот интересоваться случившимся — можно и даже нужно.
Кстати, пришедшие больше интересовались лже-Денисевичем, чем восстановлением реликвии. Видно было, что второй интерес чисто формальный, чтобы было чем отчитаться, если вдруг об этом спросят. По реликвии нас опросили единожды и не очень пристально, зато по лже-Денисевичу мы выдержали несколько серьезных допросов, как будто мы каким-то образом были связаны непосредственно с ним.
Кроме нас, опросили Савелия и Глафиру — единственных в нашем доме, кто с ним сталкивался. Но Савелий даже не смог припомнить, на чем приехал важный господин, не то что его внешность. А Глафира повторила то же, что и мы: полный и доброжелательный. Других примет ни от кого не добились.