Отход
Шрифт:
— Реликвия выпала перед ним из воздуха. На остальное ответить не имею права.
— Значит, было остальное? Куда он ушел?
— Тоже не смогу ответить.
Куликов прикрыл глаза, как будто пытаясь справиться с нахлынувшей злостью, и спросил:
— Вы почему здесь и почему вместе?
— Встретились за один переход до Тверзани, — ответил я. — А почему вместе? Наталья теперь моя супруга по законам божьим и магическим. Для первого пришлось нам в церковь съездить, пока вас ждали.
— Идиот, — сказал Козырев. Причем
— Не может! — рявкнул Куликов и повернулся к Наталье. — Я тебя предупреждал, что будет, если пойдешь против меня? Будет тебе наглядный урок, чтобы больше чудить не вздумала. — Он ударил по мне менталом с такой силой, что артефакт нагрелся, и сказал. — Ты, щенок, подходишь ко мне, встаешь на колени и обнажаешь шею, чтобы рубить было удобней. Прямо сейчас. А голову я потом сохраню. У Машки коллекция есть, теперь и второй дуре заведем. Чего стоишь, я сказал: ко мне, щенок!
Он даванул голосом, вытащил узкий светящийся меч из ножен и приглашающе махнул.
— Папа! — вскрикнула Наталья и рванула к отцу.
— Назад, — я ухватил ее за руку и отправил за спину. Еще не хватало, чтобы она меня защищала. Заодно незаметно вытащил две склянки. — Ваша просьба, Василий Петрович, чрезмерна. Фиг вам, а не моя голова.
— Наталья, иди сюда! — побагровел Куликов и опять даванул менталом, явно рассчитывая, что уж ее артефакты пробьет.
Одну склянку я бросил в подобравшегося совсем близко Козырева, вторую в Куликова. Еще в трех местах бахнуло из выплюнутых Валероном. Бахнуло действительно знатно, а еще загорелось. Повреждений особых я не заметил — слишком хороши были артефакты у наших противников, но куликовская поддержка отвлеклась, и это дало нам несколько секунд, достаточных, чтобы вскочить на снегоход и дать деру.
— По машинке палите! — заорал Куликов.
Я резко сменил направление, после чего и болт, и заклинание прошли мимо, ударившись в стену одного из домов, выходящих на площадь. Потом сзади раздались вопли, но я не оборачивался, торопясь завернуть за угол, чтобы уж точно из зоны досягаемости уйти, потом свернул еще раз и еще, двигаясь к выезду из города. Эх, жаль, что следы на снегу прекрасно видны, по ним на нас можно выйти, но сдается мне, что Куликову и компании будет не до преследования.
На выезде из города я остановился, чутко прислушиваясь к тому, что творится сзади, но мы уже были слишком далеко от центральной площади, чтобы что-то услышать. Хотя нет, услышали.
— Чего стоите? — Валерон плюхнулся сразу передо мной, не принимая материальную форму. — Ходу! Ходу! Там за вами аж трое убивцев бежит. В снегу вязнут, но это ненадолго.
— Митя? — спросил я, выезжая из города и выжимая максимальную скорость из снегохода.
— Со мной. Все в порядке. Они и понять ничего не успели, как я его уже в себя убрал. Но Митя — красавчик. Так прошелся по всем
Я завернул за рощицу и остановился. Нужно было понять, станут ли меня преследовать дальше, а еще стоило отправить Валерона обратно, чтобы он послушал, о чем говорят наши враги. И разговор у меня был к Наталье, который не стоило проводить в присутствии других.
Валерон радостно согласился вернуться в Тверзань, что наверняка было вызвано его желанием взять компенсацию. Против этого я ничего не имел, даже поддерживал всей душой. Хотя что там можно было нынче взять с Куликова? Он пришел налегке.
Мы же с Натальей залегли в роще, чтобы видеть выезд из города.
— Почему ты не сказала про навык отца, связанный с разумом? — прямо спросил я.
— Клятва. С меня ее взяли сразу, как я об этом узнала.
— И много на тебе клятв, связанных с Куликовыми?
— Одна. О неразглашении тайн рода.
Теоретически сюда входило и молчание о других имеющихся клятвах, но Куликов не особо похож на прожженного интригана, поэтому о таком выверте вряд ли позаботился.
— Про коллекцию голов ухажеров твоей сестры — правда?
— Я… не знаю. Я была уверена, что нет, — она всхлипнула. — Что это просто семейная страшилка. Я и сейчас не уверена, что он бы так с тобой поступил. Что не пугал.
Я глянул, что у меня там с навыками. Модифицированная удача получила двадцатый уровень, воздействие на разум — девятый, а иммунитет к воздействию на разум — шестнадцатый. Так что, похоже, Василий Петрович про коллекцию не шутил, что очень и очень плохо — как бы не передалось сумасшествие по наследству и моим детям. Наталья кажется относительно адекватной — но вдруг только кажется?
Черт, нашел себе проблему на пустом месте…
Из-за крайнего здания вывернули наши преследователи, посмотрели на уходящий вдаль след от моего транспорта, прикинули вероятность нас догнать, один из них плюнул и махнул рукой, после чего они развернулись и потопали обратно.
А у нас неожиданно включилась трансляция от Валерона. Слабая, едва различимая — видно, на пределе возможности помощника.
— Не догонят. С концами ушли. Я предупреждал, что у него устойчивость к менталу.
— Кто знал, что настолько? — огрызнулся Куликов. — Я был уверен, что пробью.
— Нужно было рубить сразу, без рассусоливаний. Хотя я и считаю это плохим решением.
— А какое хорошее? — огрызнулся Куликов. — Мы в Наташку столько вложили — и отдавать ее наглому юнцу? Просто так отдавать?
— Он не только наглый, но и талантливый. И его талант мог бы работать на вас. Сейчас не будет. Даже если вы убедите, что это была всего лишь шутка, то под клятву он не пойдет.
— Кто же ожидал от Наташки такого финта? Тихая послушная девочка — и на тебе. Я был уверен, что ее контролирую.