Отель
Шрифт:
— Если хотите сбежать, лестница вон там.
— Нет, бежать не собираюсь, — сказал Питер. — Хотя бы потому, что, сбежав, никогда не узнаю, почему вы решились сказать такое.
— Я и сама до конца не понимаю. — Марша сидела, слегка отвернувшись, и смотрела прямо перед собой — в ночь. Питер почувствовал, что она дрожит. — Просто мне внезапно захотелось это сказать. И я ничуть не жалею.
Питер понимал, что многое будет зависеть от того, насколько мягко и тактично он ответит этой импульсивной девушке. А тут еще, как назло, нервный спазм перехватил ему горло. И почему-то вспомнились слова, сказанные
— Марша, вы ведь едва знаете меня, там же мак и я вас.
— А вы не верите в чутье?
— Верю до известных пределов.
— Так вот, с вами чутье у меня сразу сработало. В первую же минуту. — Если вначале голос у Марши дрожал и прерывался, то теперь она овладела собой. — Как правило, чутье не подводит меня.
— А как же насчет Стэнли Диксона и Лаила Дюмера? — мягко напомнил ей Питер.
— Меня и тогда чутье не обмануло. Просто я его не послушалась. А сейчас слушаюсь.
— Но чутье ведь может и подвести.
— Всегда можно ошибиться, даже если ждать очень долго. — Марша повернулась к Питеру и посмотрела ему в глаза. Взгляд ее выражал такую решимость, какой прежде Питер за ней не замечал. — Мои родители знали друг друга пятнадцать лет, до того как поженились. Мать однажды призналась мне, что все знакомые предсказывали им счастливый союз, а на деле все обернулось ужасно. Я-то знаю, я ведь была между ними.
Питер молчал в растерянности.
— Их пример кое-чему меня научил. Да и не только он. Вы видели сегодня Анну?
— Да.
— Так вот, в семнадцать лет ее насильно выдали замуж за человека, которого она видела лишь один раз мельком. Так уж решили их семьи, в те дни такое часто случалось.
— Ну-ну, продолжайте, — сказал Питер, не спуская глаз с лица Марши.
— Накануне свадьбы Анна проплакала всю ночь напролет, но что толку: ее все равно выдали замуж, и она прожила с этим человеком сорок шесть лет. Муж Анны умер в прошлом году: они жили здесь, у нас. Это был самый добрый, самый очаровательный человек, какого я когда-либо встречала. И если на свете бывают идеальные супружеские пары, то это можно сказать о них.
— Однако, — поколебавшись, заметил он, хоть и не хотел показывать свое преимущество в споре, — Анне, как видите, пришлось поступить вопреки своему чутью. А если бы она им руководствовалась, то не вышла бы замуж за этого человека.
— Верно. Но я лишь хочу сказать, что в том и в другом случае нет никакой гарантии, так что можно следовать и чутью. — Последовала пауза, затем Марша сказала: — Я уверена, что могла бы со временем заставить вас полюбить меня.
Как ни глупо, на Питера вдруг нахлынула волна бессмысленной радости. Сама идея, рожденная романтическим воображением юной девушки, была нелепа. И уж кому, как не Питеру, достаточно настрадавшемуся из-за своих романтических устремлений, было этого не знать. Но так ли? Разве все подобные ситуации стереотипны и каждая новая является повторением предыдущей?
Интересно, какова будет реакция отсутствующего Марка Прейскотта.
— Если вы думаете о моем отце… — словно читая мысли Питера, сказала Марша.
— Как вы догадались? — спросил Питер, даже вздрогнув от удивления.
— Просто я начинаю узнавать вас.
Питер жадно вдохнул воздух, словно вдруг очутился в разряженной атмосфере.
— Так что же насчет вашего отца?
— Думаю, что поначалу такое известие взволнует его и он, очевидно, поспешит домой. Так вот, я буду совсем не против, — улыбаясь проговорила Марша. — Человек он разумный, и я уверена, что смогу убедить его. А кроме того, вы ему понравитесь. Уж я-то знаю, какого рода люди больше всего ему по душе, и вы как раз такой человек.
— Ну что ж, — сказал Питер, не зная, в шутку это воспринимать или всерьез, — по крайней мере, хоть это облегчение.
— Нужно учесть и еще кое-что. Для меня это безразлично, но важно для отца. Понимаете, я убеждена — да и отец очень быстро это почувствуете — что в один прекрасный день вы станете крупной фигурой в гостиничном бизнесе и, вполне вероятно, будете иметь собственный отель. Мне-то это совершенно безразлично. Мне нужны вы, — одним духом произнесла Марша.
— Марша, — мягко сказал Питер, — я… я просто не знаю, что вам ответить.
В наступившем молчании Питер почувствовал, что прежняя уверенность начинает покидать девушку. Словно запас воли, питавший ее смелость, был исчерпан, а с ним исчезла и уверенность в себе.
— Вы считаете, что я глупо себя веду, — елеслышно, прерывающимся голосом проговорила Марша. — Так и скажите, и забудем об этом.
— Я вовсе этого не считаю, — заверил ее Питер. — Если бы больше людей, включая меня самого, могли быть столь же честными…
— Значит, вам все это не противно?
— Напротив, я глубоко тронут и потрясен.
— Если так, то больше ни слова! — Марша резко поднялась и протянула ему руки. Питер тоже поднялся, их руки встретились и пальцы крепко сплелись. Питер почувствовал, что эта девушка обладает способностью быстро отбрасывать сомнения, даже если они рассеяны лишь часткчно. — А теперь отправляйтесь домой, — сказала ему Марша, — и думайте! Думайте, думайте, думайте! Особенно обо мне!
— Трудно будет не думать о вас, — совершенно искренне ответил Питер.
Марша приподняла лицо для поцелуя, и Питер нагнулся к ней. Он хотел лишь слегка коснуться ее щеки, но внезапно почувствовал на своих губах вкус ее губ, и в ту же секунду она крепко прижалась к нему. Где-то далеко в его затуманенном сознании прозвенел сигнал тревоги. Марша всем телом прижалась к нему, ощущение близости током пронизало их. Она была такая тоненькая, такая хрупкая, что дух захватывало. Ноздри Питера заполнил аромат ее духов. Перед ним была женщина — иначе воспринимать ее было невозможно. Питер почувствовал, как кровь стучит у него в висках и ощущение реальности куда-то уходит. Сигнал тревоги умолк. В голове промелькнуло лишь: «Маленькая мисс Прейскотт… едва ли найдется мужчина… который устоял бы перед соблазном быть съеденным ею, если она пожелает».