Отель
Шрифт:
— До свидания, Сарделька! — прокричали ей Бэбс и Тони.
Кристина только улыбнулась этому дурацкому прозвищу, которым брат и сестра любовно наградили ее, потому что она была серединкой в сандвиче, который они втроем составляли. Все, конечно, клятвенно обещали писать, хотя она должна была присоединиться к ним в Париже через две недели, после сдачи экзаменов. Наконец мать крепко обняла ее и велела беречь себя. А несколько минут спустя огромный турбовинтовой лаинер вырулил на взлетную полосу и с ревом величественно оторвался от земли, но не успел он взлететь, как накренился на крыло
Это случилось пять лет тому назад. Через две-три недели Кристина уехала из штата Висконсин и больше никогда туда не возвращалась.
Ее шаги и шаги посыльного заглушал ковер, устилавший пол в коридоре. Джимми Дакуорт, шедший чуть впереди, заметил вслух:
— Номер тысяча четыреста тридцать девятый! Знаю! Там живет престарелый джентльмен — мистер Уэллс. Дня два назад мы переселили его из угловой комнаты.
Впереди них в коридоре открылась дверь, и из комнаты вышел хорошо одетый мужчина лет сорока. Запирая за собою дверь и пряча ключ в карман, он замешкался: Кристина явно заинтересовала его. Он уже собрался было с ней заговорить, но посыльный чуть заметно покачал головой. Кристина, которая все это прекрасно заметила, решила, что ей, наверно, следует быть польщенной: ведь ее приняли за девицу, приходящую по вызову. А по слухам, Херби Чэндлер поставлял отменных красоток.
Когда они прошли мимо искателя приключений, Кристина спросила:
— А почему мистера Уэллса перевели в другой номер?
— Я слышал, мисс, будто тот, кто раньше жил в тысяча четыреста тридцать девятом, устроил скандал. Вот и решили поменять их местами.
Да, теперь Кристина вспомнила, что и прежде были жалобы на эту комнату. Она была расположена рядом со служебным лифтом и к тому же под полом там сходились все отопительные трубы отеля. В результате комната была шумная и невыносимо душная. В каждом отеле есть, по крайней мере, одна такая комната, — иногда ее даже называют «веселой» и сдают лишь в тех случаях, когда свободных номеров нет.
— Но почему же мистера Уэллса из приличного номера переселили сюда?
Посыльный пожал плечами.
— Об этом лучше спросите портье.
— Но ведь у вас на этот счет наверняка есть своя версия! — настаивала Кристина.
— Видите ли, по-моему, его переселили потому, что он никогда ни на что не жалуется. Этот джентльмен уже много лет останавливается в нашем отеле, и никто никогда не слышал от него ни единой жалобы. Так что, наверно, кое-кому захотелось поиздеваться над ним. — Джимми Дакуорт заметил, как Кристина в гневе поджала губы, и, помолчав, продолжал: — Я слышал, что в ресторане ему дали столик рядом с кухонной дверью, куда до него никто не хотел садиться. А ему это вроде бы даже все равно.
Зато завтра кое-кому это будет совсем небезразлично, мрачно подумала Кристина. Уж она об этом позаботится. При одной мысли о том, что с их постоянным клиентом, к тому же человеком тихим и скромным, так возмутительно обошлись, она почувствовала, как свирепеет. Ну и прекрасно. В отеле знают ее крутой нрав. До нее даже доходили слухи, будто
Они завернули за угол и остановились у двери номера 1439. Посыльный постучал. Они ждали, прислушиваясь. Тишина. Джимми Дакуорт снова постучал, на этот раз громче. В ответ послышался слабый стонсначала еле слышный, он постепенно нарастал и вдруг умолк так же внезапно, как начался.
— Где запасной ключ? Открывайте дверь, быстрее! — приказала Кристина.
Она отступила, пропуская вперед посыльного: даже при явно критической ситуации следует соблюдать правила приличия, принятые в отеле. В номере было темно; Дакуорт включил верхний свет и исчез за выступом стены. Почти тотчас же он позвал Кристину:
— Мисс Фрэнсис! Идите-ка сюда!
Войдя в комнату, Кристина сразу почувствовала, что там невероятно жарко и душно, хотя регулятор кондиционера стоял на отметке «прохладно». Но только это она и успела заметить, так как через секунду все ее внимание уже было поглощено несчастном человечком, который полусидел-полулежал в кровати, откинувшись на подушки. Она признала в нем Альберта Уэллса, маленького старичка, похожего на воробышка. Лицо его было пепельно-серым, глаза выкатывались из орбит, губы дрожали, он отчаянно хватал ртом воздух.
Кристина быстро подошла к кровати. Несколько лет тому назад в клинике отца она видела одного пациента в состоянии агонии — он так же задыхался, как Уэллс. Отец принял тогда меры — всего она не удержала в голове, но кое-что вспомнила.
— Откройте окна, — решительно приказала она Дакуорту. — Здесь нужен свежий воздух.
Посыльный не мог оторвать взгляда от лица лежавшего человека.
— Но все окна запечатаны, — растерянно ответил он. — Это сделано специально из-за кондиционера.
— Так вскройте их. А если понадобится, разбейте.
Кристина уже схватила трубку стоявшего у кровати телефона. Услышав голос телефонистки, она сказала:
— Говорит мисс Фрэнсис. Доктор Ааронс в отеле?
— Нет, мисс Фрэнсис. Но он оставил номер телефона. Если чтото срочное, я могу ему позвонить.
— Очень срочное. Передайте доктору Ааронсу, что он нужен в тысяча четыреста тридцать девятом, и поторопите его, пожалуйста. Спросите, сколько времени займет у него дорога до отеля, и перезвоните мне.
Положив трубку, Кристина повернулась к больному. Хрупкий, тщедушный старичок дышал тяжелее прежнего, и ей показалось, что лицо его из пепельно-серого стало синеватым. Он снова принялся стонать. Эти-то стоны они и слышали в коридоре. Он пытался сделать выдох, и дыхание не устанавливалось главным образом потому, что он был очень истощен физически, и сил у него не хватало.
— Мистер Уэллс, — сказала Кристина, стараясь, чтобы голос ее звучал спокойно, хотя сама она была далека от спокойствия. — Мне кажется, вам будет легче дышать, если вы перестанете ворочаться. — Она уже заметила, что посыльный успешно справляется с окном: вешалкой для платья он сорвал пломбу с ручки и теперь пытался поднять нижнюю половину окна.