Отель Вавилон
Шрифт:
Во-первых, он в курсе всего, что происходит в Лондоне. Этакий ходячий и говорящий справочник. Подскажет, где можно отдохнуть, вкусно поесть или потанцевать. Швейцары и вышибалы всех приличных клубов — его приятели. Тони знает, какая голливудская звезда в каком играет театре и куда знаменитости ездят выпить. Без проблем закажет тебе столик в «Айви», «Нобу», «Шикиз», «Вулзли» или «Гордон Рамзай». Раздобудет билет на представление, на которое уже нет билетов. Поможет провернуть сделку с дорогими машинами. Достанет девочек, наркотики и гомосексуалистов-проституток. Найдет подходящую виллу на юге Франции. Знает то чудесное местечко, которое его друг, тоже консьерж,
— Привет, Тони, — говорю я, когда консьерж входит.
— Привет, дружище, — отвечает он. У него отличное настроение. Впрочем, у Тони оно практически всегда такое. Любой жил бы припеваючи, если бы каждую неделю клал в карман пару тысяч чаевых и взяток, с которых не отстегивал бы почти ни цента налогов. — Говорят, вчера было весело?
— Да, — отвечаю я. — Как ты успел узнать?
Тони улыбается, не произносит ни слова и легонько бьет пальцем по крылу носа. Дерек тем временем встает с кресла и уходит домой. Появление Тони и швейцара Стива означает конец его смены. Тони садится за стол, просматривает почту, рекламные проспекты, предлагающие съездить в Котсуолд — ему с прибыли причитается десять процентов.
Стив раскрывает дверь перед взвинченным на вид человеком. Похоже, парень только что с самолета.
— Доброе утро, сэр, — говорит Стив. — Взять сумки?
— Да-да. — Взвинченный тип мгновенно опускает вещи, проходит в дверь и устремляется к стойке.
— Доброе утро, сэр, — приветствую его я, а Лиз снова поднимает трубку.
— Эндрю Оливер, — представляется гость с неопределенным трансатлантическим акцентом, что означает, он мог прилететь откуда угодно. — Хочу прямо сейчас поселиться в вашей гостинице. Моя секретарша заказала на это время номер. И заранее оплатила по счету, сколько потребовалось.
— Да-да, сэр, — отвечаю я. — Минуточку. Я проверю.
В гостиницах обожают, когда клиент вселяется с самого утра и заказал номер заранее. В такие счастливые дни у нас есть возможность сдать номер дважды. Все очень просто. Первый постоялец оплачивает сутки и проводит в гостинице ночь, второй, что приезжает рано, тоже должен выложить денежки за ночь, якобы дабы без проблем вселиться утром. То есть ты берешь двойную плату за один и тот же номер. Главное удостовериться, что первый клиент уехал раньше, чем явился второй. В противном случае не миновать скандала.
— Да, мистер Оливер. — Беру его канадский паспорт. — Мы забронировали для вас номер пятьсот четырнадцать.
— Пятьсот четырнадцать, — повторяет он с глубоким вздохом облегчения, обдавая меня запахом самолетной пищи.
— Верно, пятьсот четырнадцать.
Улыбаюсь, но перед глазами поглощающий бифштекс американец, а в душе сигнал тревоги. Похоже, неприятностей не избежать. Пятьсот четырнадцатый еще занят и не освободится, наверное, в течение получаса. Потом его надо привести в должный
— Да-да, пятьсот четырнадцатый, — повторяю я, и мистер Оливер понимает: что-то не так.
— В чем дело? — спрашивает он. — Недоразумений быть не может. Я оплатил заранее. Могу доказать — у меня с собой факс. — Клиент открывает свой тяжелый портфель.
— Нет, сэр, — торопливо говорю я. — Дело не в оплате. С ней полный порядок — у нас все отмечено. — Указываю в неопределенном направлении бесплатной ручкой. — Видите ли, сегодня ночью произошло нечто непредвиденное. Человек, который занимал ваш номер вчера, вдруг слег с…
— Пищевым отравлением, — подсказывает Лиз. — Страшным-престрашным пищевым отравлением. Просто жуть. И был вынужден задержаться еще на сутки. По-моему, он накануне ел устриц.
— Устриц? — переспрашивает мистер Оливер.
— Да, устриц, — повторяет Лиз, искренне начиная верить в свою выдумку. — Ему пришлось задержаться. Так рекомендовал врач.
— Поскольку отель переполнен, сэр, — говорю я с улыбкой, — боюсь, в данную минуту мы не можем предложить нам другой номер. Однако если вы согласитесь полчасика подождать, проблема наверняка решится.
— Полчаса, — вяло повторяет Оливер.
— Да, сэр. А знаете что, — добавляю я с таким видом, будто мысль только сейчас пришла мне в голову, — вы можете пройти в ресторан и попросить бесплатный завтрак — яичницу с беконом, кофе или что-нибудь в этом роде. Когда номер освободится, мы сразу же вам сообщим.
Мистер Оливер явно слишком устал, чтобы поднимать скандал. Все, что ему нужно, это теплая кровать, чашка кофе и Си-эн-эн по телику. Но бедолага плетется в столовую, а я быстро вставляю в считывающее устройство его золотую корпоративную карточку «Американ экспресс».
— Отлично сработали, — замечает Лиз, тряхнув светлыми волосами.
— Во всяком случае, лучше, чем Бен в начале недели, — говорю я.
Несколько дней назад Бен совершил чудовищную ошибку: выдумал неправдоподобную ложь, когда объяснялся со сварливым американцем. Тот прилетел ночным рейсом из Нью-Йорка. Вместо обычной истории с пищевым отравлением Бен заявил: забронированный номер затопило, и обслуживающий персонал как раз приводит его в порядок. Американец не поверил. И захотел тотчас же подняться в номер. Бен ответил, что это невозможно, потому как комнаты в страшном состоянии. Американец прямо в лицо назвал его лжецом. Бен сказал: раз уж вы так настаиваете, я провожу вас. Клиент не отступал. Тогда Бен повел его к номеру в самом конце коридора, где, по счастью, действительно делали мелкий ремонт. Американцу и этого оказалось мало, и он потребовал управляющего. Прескверная вышла история. В итоге отель был вынужден поселить борца за справедливость бесплатно, еще и преподнести ему бутылку шампанского. Адриана шутка отнюдь не позабавила.
Телефоны начинают разрываться. Постояльцы звонят с просьбой подготовить их счета, а кое-кто из служащих в самом деле сообщает о внезапной болезни. Сегодня пятница, судя по всему, денек выдастся суматошный. В понедельник, пятницу и выходные работы целая пропасть. А с некоторых пор, если ты не выходишь, тебе не платят. Сумеешь раздобыть какую-нибудь медицинскую справку, получишь обязательное пособие по болезни; не предъявишь ничего, останешься с носом. Впрочем, с какой стати тебе должны платить за похмелье? К слову сказать, мне в эту минуту ой как тяжко. За стакан воды и таблетку нурофена отдал бы, честное слово, что угодно.