Отец, сын и сорок четыре пулемета

Сорокин Дмитрий

На следующий день я наткнулся на экспозицию, если так можно было выразиться, посвященную службе Бориса в иностранном легионе. Не выдержал и пяти минут. Там теперь тоже сплошной пепел.

Похоже, у меня нет выбора. Я не хочу продвигаться дальше по этим бесконечным

безумным комнатам, теряя себя маленькими порциями, сходя с ума от чудовищности... чудовищности вообще всего!!!

– Ну, что, папаня, погуляем?
– улыбнулся я, подключая костюм к компьютеру.

Москва, 2027 год, 31 декабря, 23:59

– Чтоб ты сдох, сука! Чтоб ты сдох!!! Как же я тебя ненавижу, падаль, скотина, сволочь! Оставь меня в покое! Мало того, что денег не даешь, заточил меня в четырех стенах, отключил от продуктовой линии, так еще и новый год испортить хочешь?! Отвали, отец! У-у-у, как же я тебя ненавижу, паскуда!!!

Москва, 2028 год, 12 января, 07:40

– Игры кончились, отец. Я больше так не могу. Я...
– его голос был мне незнаком. Чувствовалось, что говорит человек, у которого стряслось горе, причем немалое. Насрать мне на чьи-то там чужие горести! Кто бы мне самому помог! Но, все-таки, где я видел этого типа раньше?

– Я больше так не могу. Я хочу... нет, не так. Послушай, за последние две недели произошло слишком много всего. Я теперь тоже отец, у меня есть сын. Сын, ты представляешь? И, когда я представил, что лет через тридцать мой сын будет гоняться за мной с ружьем в руках... В общем, вот так. А еще... еще у меня теперь есть сестра. Ты этого не знаешь, но я всю жизнь мечтал, чтобы у

меня была сестра... или брат. У тебя родилась дочь, папа. Дочь, понимаешь? Моя сестра. Инна не пережила родов, они были слишком тяжелые. Странно, правда? Двадцать первый век, лазерная медицина, ультрасовременная фармакология... а женщина умирает от тяжелых родов... Инны больше нет, папа. Нет. Она умерла. Ты знаешь, я последние дни много думал о нас с тобой. О жизни и смерти... Я был чудовищно неправ, папа. Мне больше не нужны твои деньги. В конце концов, у меня своих навалом... Прости меня, отец. Прости, если сможешь.

– Ты... где?
– разве это мой голос? И с кем я, вообще, разговариваю? А потом внезапно словно ведром ледяной воды окатили: это же Борис, мой чертов сын!

– Я у тебя перед дверью. Пулеметы отключены. Ты свободен, папа. Прости меня, прости...

С ручным пулеметом наперевес я подошел к выходной двери, и долго стоял, не решаясь открыть ее. Наконец, набрав в легкие побольше воздуха, я пинком ноги распахнул дверь и, заорав, выскочил на крыльцо. Борис, и впрямь, был там; он стоял на коленях прямо на снегу перед входом. И, нажимая на курок, я успел прочесть на его лице полнейшее смирение и раскаяние.

_____________________________________

Август 1998 - ноябрь 1999, Москва.

– ---------------------------------------------------------------------

[1] Стихи Хуана Рамона Хименеса, пер. Б.Дубина

[2] то же

[3] Стихи Х.Р. Хименеса, пер. П.Грушко