Отец на час

Дружников Юрий

БОРОДКИН. А мне ты - не дочь?

АНЯ (пожав плечами). Не знаю... Но купила тебе даже лимонада.

БОРОДКИН. Мне - лимонаду?

АНЯ. Тебе - лимонада.

БОРОДКИН. Ладно, перетерпим.

АНЯ. Но мое терпение может кончиться. Для чего полы натираешь?

БОРОДКИН. Не ведаешь, для чего? (Смеется.) Не могу же я сам деньги печатать. Стало быть, натираю для денег.

АНЯ. Вот и видно, что для денег, а не для людей. И пьешь поэтому. Ничего у тебя, папка, святого не осталось, рублегонцем стал. Смотри, поскользнешься на бумажке!.. (БОРОДКИН машет рукой:

отвяжись!) Иди руки мыть. Не зря мама говорит, что тебе лень рубаху вывернуть, если надел наизнанку.

БОРОДКИН. Оставь свои джентль-ментели! Отдай газету и готовь поесть.

АНЯ (щелкает каблуками). Слушаюсь, начальник! (Убегает.)

БОРОДКИН включает репродуктор, передают известия: "В мире интересного. Чилийка Маргарита Рейес родила двадцать третьего ребенка. Ей шестьдесят один год. Она жена сельскохозяйственного рабочего. Мать и новорожденный чувствуют себя хорошо. В беседе с корреспондентом газеты "Сигло" Маргарита Рейес сказала, что желала бы иметь еще больше детей".

БОРОДКИН (разворичивая газету). Отца бы спросили...

АНЯ (входя). А я бы не отказалась иметь столько детей. Это же просто счастье!

Звучит музыка. АНЯ продолжает метаться из кухни в комнату и обратно, накрывая стол. Собирает учебники и тетради, разбросанные по всей комнате. Садится напротив отца.

АНЯ. Прошу, месье! Тебе радио не мешает?

БОРОДКИН. Пускай поет, раз уплачено. (Откладывает газету, ест.) Слыхала, что пишут: детям в этом году надо уделять внимание.

АНЯ удивленно смотрит на отца, прокрадывается к репродуктору, выключает музыку так, чтобы отец не заметил, садится за уроки.

АНЯ. У меня детей еще нет...

БОРОДКИН. Почитай, говорю, полезно! (Показывает газету.) Вот, статья: "Дети чужие - дети свои", автор Н.Ятаган... Смелый мужик... Ну, пишет! Хулиганство долбает. Подростки такое вытворяют! Куда смотрит общественность?.. (Вспоминает.) Давай второе!.. Вообще-то ничего, вкусно. Кто тебя научил?

АНЯ. Мама, конечно. Не ты же!

БОРОДКИН. Не я. Это точно.

АНЯ (смотрит газету). А у нас в школе мальчишки учатся готовить. Директор сказал, это каждому пригодится. Даже соревнования устраиваем: кто сварит вкуснее. И есть такие ребята, что лучше девочек варят.

БОРОДКИН. И харчо могут?

АНЯ. Харчо в программе нет.

БОРОДКИН. И шашлыка нету? Чему же вас учат?

АНЯ. По шашлыку у нас мальчишки факультатив провели, когда мы в поход ходили. Вечером выкопали яму, угли раздули, а на них положили палочки с мясом. Вкуснотища! Не сравнишь с твоей стекляшкой!

БОРОДКИН. Вечером... выкопали? А домой? Домой когда же?

АНЯ. Домой? На другой день. Чтобы не холодно было, мы огромный костер разожгли и, когда земля прогрелась, песком засыпали. Спали в палатках, как на печке.

БОРОДКИН. А эти... Мальчишки?

АНЯ. Тоже спали - что же им делать?..

БОРОДКИН. Где они спали?

АНЯ. В палатке. Не под кустом же! Ты наелся?

БОРОДКИН. Сыт по горло. (Закуривает. АНЯ молча собирает грязную посуду, уносит на кухню.) Спину гнешь, создаешь блага, а они там шашлык

в спальном мешке! И матери, как назло, нету. Дочь болтается, а ей и забот мало. Ей радикулит дороже... А поет! Нет, что ребенок поет?! (Повторяет слова из романса о безумной любви. АНЯ возвращается, удивленно смотрит на отца, вытирает стол, начинает петь с ним дуэтом. БОРОДКИН входит в раж, потом спохватывается.) Стань здесь! Как у тебя в смысле ученья?

АНЯ. Что это с тобой? Здоров?.. В жизни не спрашивал. (Прикладывает ладонь к его лбу.)

БОРОДКИН. Не спрашивал, но теперь спрошу. Отец я тебе, нет?

АНЯ. Ты? Мама - точно, мать. Она даже в школу на родительские собрания ходит. А ты? Это надо подумать... Ну, допустим, отец...

БОРОДКИН. Видали? Допустим... Во, поколение прет! Воспитываешь их днем и ночью, здоровья не щадишь. А они? Не только харчо, а черт те чо! Может, и ты звонишь, отца заказываешь?

АНЯ. Как - заказываю?

БОРОДКИН. Тут один деятель нашелся - вызвал паркет натирать, а на деле, чтобы я, значит, заместо его отца в школу... Слыхала такое?

АНЯ. И ты пошел?

БОРОДКИН (патетично). Как ты можешь подумать?! Видали, какие дети?!

АНЯ (равнодушно). Какие отцы - такие дети. (Меняет тему.) Ты уже поел, а телевизор еще не смотришь. Заболел? (Целует отца в лоб, включает телевизор, садится за уроки.)

БОРОДКИН (про себя). Подлизывается... Рыльце в пушку.

АНЯ (искусственно). Ах да, чуть не забыла... Тебя, между прочим, просила зайти Лариса Яковлевна.

БОРОДКИН. Это еще кто?

АНЯ. Наша новая классная.

БОРОДКИН. Зачем? Говори, что натворила?

АНЯ. Ничего! Сама удивляюсь...

БОРОДКИН (после паузы). Анна, а школа твоя где?

АНЯ. Не знаешь?

БОРОДКИН. Не поучай - говори дело.

АНЯ. Да у парка, против кино.

БОРОДКИН (встает, ходит по комнате). Так-так-так... По новой знакомиться... Ребенок распустился, а мать там моционит... (Крадется к холодильнику, вынимает одну бутылку, другую - в них кефир.) Опять расход нервных клеток, а они не восстанавливаются...

АНЯ. Ты мне говоришь?

БОРОДКИН (сердито). Нет, это телевизор. (Выходит на авансцену.) Что ж это я - многосерийным папой сделаюся? (Включает джаз на полную громкость.)

Занавес

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

Перед вторым занавесом - аллея парка. Деревья голые, ветер. Пасмурно.

Сутулясь, входит БОРОДКИН, придерживая воротник, поеживается, долго глядит на небо. Укладывает на скамейку инвентарь. Садится рядом, открывает газету, просматривает.

БОРОДКИН. Во, Службу быта хвалят. Давно пора!.. О-хо-хо!.. Вот так всегда: учинишь чуткость, и сам же от этого страдаешь. Нарядов полный карман, а у тебя вынужденный простой оборудования. Ребенок дополнительные хлопоты создает. Девке грозит шестнадцать, а мать радикулит отдыхать повезла. Приедет - такую бучу закатит, я те дам! А я дочь уважаю, люблю, можно сказать... Человечка бы, чтобы вместо меня в школу забежал. В чем, мол, дело? Не волнуйтесь. Примем меры, соберемся с силами, налягем... Если что не так, виноваты, исправимся...