Отец и сын
Шрифт:
С этой минуты благоразумие вовсе покидает его. Часы бьют десять, приходят ещё люди, ночные игроки, которые начинают играть по-настоящему только в это время; среди них и румын. Я совсем забыл про своё путешествие, не трогался с места и следил за действиями хозяина Синвара в величайшем напряжении. Он же никого не замечал из вновь пришедших, окружавших его, он едва ли замечал, что за столом сидят ещё другие игроки, кроме него. Удача
— Тринадцать!
Проиграно. Румын скрежещет зубами от злости. Хозяину Синвара пришла уже новая фантазия, он привстаёт с места и ставит высшую ставку на ноль. Но никто уже не подражает ему, эта отчаянная игра всех отпугивает.
— Ноль!
В поднявшемся шуме я слышу невероятные ругательства румына. Чуть позже в дверях появился Паво в сопровождении слуги, который всё же сообщил ему всё. Паво прямо подошёл к стулу отца и, не говоря ни слова, схватил его за плечо и сильно потряс.
Тот взглянул, узнал сына и сразу сдался. Он понял, что никакое сопротивление не поможет, да и сам он слишком измучен.
— Какой ты сердитый, Паво! — сказал он только. Машинально забирает он последний выигрыш, собирает все деньги и начинает запихивать в карманы. Он рассовывает перемешанные бумажки и золото в невероятном беспорядке, берёт последнюю пачку кредиток в руку, встаёт и идёт за Паво.
Крупье яростными глазами смотрит вслед уходящим; в игре наступила заминка…
После рассказывали в гостинице, что хозяин Синвара не только отыграл всё проигранное в предыдущие вечера, но был даже в небольшом выигрыше, говорили, что чистого выигрыша сотен семь. Никто не играл так непосредственно, как он, и теперь он, конечно, никогда близко не подойдёт к рулетке.
VII
На следующий вечер всё было готово к моему отъезду. Вещи на пароходе, счёт оплачен, всё в порядке. Я сую в руку слуге бумажку и прощаюсь с ним. Он усиленно моргает белесыми глазами и начинает плакать. Бедняга целует мне руку.
— Можете себе представить, — говорит он тут же и вытирает глаза, — хозяин Синвара уезжает с тем же пароходом, что и вы. Он обещал Паво вернуться домой. — И этот всезнайка преследует меня своими рассказами до последней
— Прощайте! — сказал слуга. — Вы его встретите там у парохода.
Пробило пять часов.
В тот самый момент, когда открывался игорный зал, я отправился на пристань. На пароход грузили партию циновок. Действительно, вскоре прибыл хозяин Синвара со своим слугой, оба одетые по-дорожному. На пристани было много народу, но Паво я не видал. Я спросил о нём какого-то старика.
— Почему он не провожает отца на пароход?
— Паво горд, — ответила только что подошедшая девушка. — Он знать не хочет отца, который проигрывает свои кольца. Это очень похоже на Паво.
Была тут и девушка хозяина Синвара. Она стояла в стороне и смотрела издали, опустив голову. Но тот, на кого она смотрела, не удостоил её и взгляда.
Я прошёлся несколько раз по набережной, заплатил за экипаж и проверил, перенесены ли мои вещи на пароход. Старый слуга хозяина Синвара был тут, но его самого я не замечал. Я оглянулся на его девушку — она тоже исчезла.
Последний тюк спустили в трюм, последний пассажир взошёл на борт. Вдруг все начинают осведомляться о хозяине Синвара, который тоже должен ехать. Где он? Старый слуга всполошился. Где же, в самом деле, его господин? Пароход ждал, нельзя же отправляться без такого важного господина. Мы все ищем — на пароходе, на набережной, во всех закоулках, мы расспрашиваем всех встречных, но никто ничего не знает. Уж не упал ли он в воду? Бросился незаметно в реку и утопился? Вдруг у меня появляется некое подозрение, невероятная мысль, я прошу капитана подождать пять минут, может быть, я принесу весть о пропавшем.
Я соскакиваю на берег, спешу в гостиницу, взлетаю по лестнице на синий этаж. Затаив дыхание, отворяю дверь и заглядываю.
Первое, что я вижу, — девушка хозяина Синвара. У неё снова раскрасневшееся и счастливое лицо. А перед ней на стуле сидит сам хозяин Синвара. Он снова сидит у рулетки.