Отделы
Шрифт:
Слушая Траутманна, О’Салливан поймал себя на мысли о том, что в экспериментах нет нужды. Немец был абсолютно прав, с подобной нелинейностью времени и впрямь сталкивался каждый. Сколько раз сам Киран с ругательствами врывался на кухню, обжигаясь снимал с огня кастрюлю или кофейник и протирал тряпкой старенькую плиту, пока то, что убежало, не засохло.
– Завидую я вам, – сказал он, косясь на напарника, – можете позволить себе сколько угодно рассуждать и фантазировать об отвлечённых понятиях… У нас не так. Каждый визит sidhe в наш мир оборачивается жертвой. От такого при всём желании не отвлечёшься. Ни в чём неповинные люди оказываются не в том месте и не в то время. Им не везёт и они привлекают
Киран невольно задумался о деле О’Холлорана, мысленно вернувшись в то время. Он тогда только-только начал стажироваться у О’Мэлли и это было его самое первое дело. Старина О’Мэлли тогда находился в самом расцвете сил; лет ему было чуть больше, чем сейчас Кирану…
Патрик О’Холлоран служил полицейским инспектором в графстве Лимерик и был не таким, как большинство провинциальных полицейских в Ирландии. Те только рады сбагрить кому-нибудь трудное и запутанное дело. Обычно, когда к ним приходят агенты из отделов, проблем не возникает. А О’Холлоран, вопреки ожиданиям, оказался другим – не в меру ретивым и на редкость упрямым. Он во что бы то ни стало хотел сам докопаться до истины. Его любопытство и его самонадеянность его и сгубили.
С тех пор прошло почти двадцать лет, но О’Салливан до сих пор помнил этого строптивого инспектора, решившего утереть нос столичным выскочкам, каковыми он считал агентов «Сигмы». Старина О’Мэлли в тот раз дал маху – никакой имидж строгих костюмов не помог воздействовать на инспектора, тот всё равно поступил по-своему, несмотря на строжайший запрет. Да, бывает и такое…
Проведя всю ночь в дороге, агенты, как и рассчитывал О’Салливан, прибыли на место ранним утром следующего дня, когда даже петухи на окрестных фермах ещё спали. Местность выглядела, как и двадцать лет назад – поля и фермы, фермы и поля. Типичная для южного Лимерика сельская глушь. Просёлочная дорога в столь ранний час была совершенно пуста.
С утра неожиданно распогодилось, на ясном небе не было ни облачка. Дул лёгкий ветерок, насыщенный утренней прохладой. Но поскольку это была Ирландия, погода в течение дня запросто могла испортиться… О’Салливан вспомнил прочитанное эссе. Очевидно темперамент ирландцев как-то особенно быстро превращал хорошую погоду в плохую. Или наоборот, не умел надёжно преобразовать плохую погоду в хорошую. С ума можно было сойти от подобных идей!
Траутманн первым вылез из машины и потянулся, разминая кости и суставы. О’Салливан сверил по навигатору указанные директором координаты GPS.
– Это вон там, – сориентировался он, – в поле.
– Странно, што местные шители ещё не опнарушили тело, – заметил немец. – Наферняка тут у фсех сопаки, которые долшны были почуять нелатное…
– Собаки, кстати, не реагируют на sidhe, – возразил О’Салливан. – Те возвращают жертву, когда начинает темнеть. В подобных местах люди постарше уже ложатся спать, потому что назавтра им с ранья вставать, а молодые сбиваются в компании и отправляются в ближайший бар. По полям в это время могут хоть черти скакать, на них никто не обратит внимания. А вот наши спутники засекают возвращенца, потому что тот ещё жив и создаёт тепловую сигнатуру. Обычно нам хватает времени, чтобы прибыть на место ранёхонько, вот как сейчас, и забрать тело без свидетелей. Всё-таки Ирландия – относительно небольшой остров.
– Знашит тля фсех О’Холлоран и далше бутет сшитатся пропафшим бес вести? – ужаснулся Траутманн. – Nicht gut [19] . Вы не щадите его ротных и плиских.
– Почти
Он пересёк обочину и подошёл к проволочной изгороди, отделявшей частные фермерские владения от государственной дороги. Изгородь была примерно по грудь взрослому человеку. Конкретно это поле, судя по всему, предназначалось в качестве пастбища для крупного рогатого скота. Ветер колыхал верхушки трав и они перекатывались волнами, словно зелёное море. Брюки агента моментально намокли от росы.
19
Это нехорошо.
Тело О’Холлорана лежало буквально в нескольких ярдах за изгородью. Его можно было разглядеть в траве, только если хорошенько вглядеться. О’Салливан выглядел мрачнее тучи, когда указывал на него напарнику:
– Формально sidhe никого не убивают. Все их жертвы возвращаются из «гостей» живыми и из последних сил пытаются доползти до цивилизации, до людей, до жилья. В каких-то единичных случаях им это, бывает, удаётся, но обычно жизнь покидает их гораздо раньше.
Траутманн подошёл поближе к изгороди и уставился на раскинувшегося в траве полицейского инспектора. От нескрываемого любопытства продолговатое лицо немца вытянулось ещё сильнее.
– Нам мошно к нему прикасаться? – спросил он почему-то шёпотом.
– Конечно можно, он же не чумной, а всего лишь мёртвый. – О’Салливан начал перелезать через ограду. – Заберём его с собой и передадим нашим экспертам, пускай изучают. Должен же, чёрт возьми, хоть кто-нибудь наконец вытрясти из этих тел нечто, что помогло бы отделу приблизиться к разгадке тайн sidhe!
Не обращая внимания на утреннюю росу, намочившую его костюм, агент О’Салливан прошёл сквозь высокую траву к телу, ухватил его за руки и волоком потащил к ограде. Руки окоченевшего инспектора оказались весьма кстати вытянуты вперёд – перед смертью он изо всех сил полз к ограде, возможно, услышав шум автомобиля на дороге.
– Стойте там, где стоите, агент Траутманн, – пыхтя от натуги, произнёс О’Салливан. – Я передам вам тело отсюда, вы с той стороны подхватите и мы вдвоём перекинем его через ограду.
– Tats"achlich feldarbeit [20] , – пробормотал Мориц Траутманн.
Крякнув, О’Салливан приподнял инспектора за плечи и попытался закинуть на ограду. Траутманн с противоположной стороны схватил за локти и потянул тело на себя. Ирландец поднял ноги, после чего труп инспектора перевалился через проволоку и тяжело шмякнулся на землю.
20
Действительно полевая работа.
– В машине лежат мешки для трупов, принесите один, – попросил О’Салливан и полез обратно через ограду. Столбик в этом месте не выдержал и накренился, проволока слегка провисла.
Траутманн принёс мешок и отдал О’Салливану. Пока тот разворачивал и расправлял его на земле, немец с лёгкой гримасой брезгливости перевернул тело инспектора на спину.
– Meine Heilige [21] ! – воскликнул он, не удержавшись. – По нему не скашешь, што он пропатал тфатцать лет. Выклятит как на послетнем фото ис личного тосье. Долшен приснаться, акент О’Саллифан, витеть это сопстфенными гласами – не то ше самое, што читать оп этом ф токументах.
21
Святые угодники.