Отдел ППП;
Шрифт:
Ага, ещё бы я их не знала, если родная прабабка участвовала в их создании.
— Не вопрос. Я сейчас уезжаю, вы продолжаете свою разборку, на шум приедут обычные полицейские. Естественно, дело все равно передадут нам. Дальше продолжать? Вы, конечно, можете и дальше бузить и даже применить магию против простых людей. За это на способности Варвары будет наложен блок. Года на два. Тебя, Регина, поскольку попалась в первый раз, лишат способностей на месяц. Ещё хочется со мной поспорить?
Желающих не нашлось, что, безусловно, порадовало. Соглашаться
— Ну, и хрен с вами. — Как ни странно, именно Регина отвернулась и направилась на выход с кладбища.
— За вон тем надгробьем сидит мой стажер, не споткнись, — я кивнула на кусты возле массивной плиты, где оставила Юру.
— От тебя не то, что мужья, даже стажеры убегают. Нет там никого.
Слова профилактической беседы, которую я собиралась провести с Варварой, мгновенно вылетели из головы.
— Ладно, я с тобой потом свяжусь, — отмахнувшись от оставшейся провинившейся, поспешила в наши засадные заросли. И куда понесло этого недоумка?
Я повертелась на месте, пытаясь понять, в какую сторону бежать, чтобы успеть перехватить Юру. Не то, чтобы здесь было настолько опасно, все-таки мы не в глухом лесу темной ночью, и все же…
Приглушенный крик донесся из центра кладбища, туда я и припустила, непочтительно перепрыгивая через надгробья и мысленно принося извинения их владельцам. Не думаю, что они будут сильно возражать, но кто знает, вдруг появится у нас в городе суперсильный некромант, поднимающий нежить, а там на меня уже и зуб готов. Хотя для того, чтобы воскресить что бы то ни было, выложиться нужно настолько, что, скорее, сам сдохнешь, чем оживишь какого-нибудь жука.
Миниатюрная козья ива расползлась настолько, что почти полностью накрыла вход в склеп. Но не кусты и не приоткрытая дверь последнего пристанища местных аристократов меня занимали, а сидящий на дорожке парень.
— Ты как? — прежде чем орать и физически воспитывать, я осмотрела выданного мне под отчет стажера. Вроде, все ничего, разве что нос разбит, да наполовину оторванный воротник ветровки испачкан кровью. Ну, и светлые брюки все в грязевых разводах, разбавленных зелеными следами от травы.
— Нормально, — Юра, стараясь незаметно опереться на соседний крест, встал на ноги, с сомнением оглядев свою одежду, явно желая отряхнуться. А потом махнул рукой, понимая безнадежность этого мероприятия.
— Тогда какого хрена ты поперся сюда, когда я сказала сидеть на месте?! — Мой вопль заставил замолчать скачущих среди листвы воробьев, а неподалеку кто-то охнул, а потом тихо заскулил, сбившись под конец на совсем уж жалобную ноту.
Стажер сделал знак помолчать и что-то попытался объяснить на пальцах. Его пантомима мало что прояснила, поэтому я полезла проверять, кто затаился в соседних кустах.
Двое пацанов лет двенадцати как раз старательно ерзали, пытаясь освободиться от петли ремня, которой их связал мой новоявленный помощник. Конечно, они бы и стреноженными удрали, но ствол дерева,
— Это что за детишки?
Мальчики завозились активнее, старательно не поднимая на меня глаза.
— Они пытались поднять могильную плиту в склепе.
— Зачем?!
Юра философски пожал плечами и поморщился, тронув нос, предоставляя мне право провести допрос.
— Колитесь, молодое поколение, чья идея была поиграть в Тома Сойера?
— Мы вообще просто мимо проходили!
— Да!
Киндеры заверещали на два голоса, жалуясь на наш произвол, после чего пошли вялые угрозы и намеки на ого-го каких крутых пап, старших братьев и просто знакомых.
— Так, ладно, раз признаваться не хотите, поехали в отделение, узаконим и запротоколируем наши отношения. Пока вы будете общаться с инспектором по делам несовершеннолетних, я поговорю с вашими родителями, у них как раз будет время замочить розги, встретят вас из «обезьянника» по всей форме.
После этого мальчишки резко утратили боевой настрой и начали каяться. Чьей идеей было влезть в склеп и посмотреть, что в нем хранится, мы там и не узнали. Идти ночью было страшно, к тому же кто их в такое время куда-то отпустит, поэтому юные гробокопатели пошли на дело днем. И были неприятно удивлены людностью обычно пустынного кладбища. Ни скелетов, ни призраков они не обнаружили, разве что слышали какой-то шум и женскую ругань, на которую не обратили внимания. Зато в процессе «вскрытия» один из отроков уронил себе на ногу монтировку, и именно его вопль услышал Юра. И, естественно, кинулся проверять, кто там мучает ребенка.
Особого вреда, кроме ушибленного большого пальца одного из хулиганов, они нанести не успели, да и встреча с правоохранителями в таком тихом и уютном месте точно надолго отобьет охоту страдать фигней.
— Статьи за играющее в попе детство у нас пока нет, поэтому живо разбежались по домам. Если узнаю, что вы продолжаете чудить, родителям сообщать не стану, выпорю сама. Давайте-давайте, поскакали, пока я не передумала. Лучше бы за компами сидели и в танчики резались, — я проследила, как пацаны припустили в сторону тщательно законспирированной дыры в ограде, а потом повернулась к Юре. — Если думаешь, что сам намного лучше их, то ошибаешься. Я дала четкие указания, ты сейчас мой подчиненный. И если продолжишь страдать ерундой, никакой папа тебе не поможет. Уяснил?
Стажер недовольно нахмурился, наверное, считая, что выдал зверскую гримасу. На деле же стал похож на обиженного суслика, страдающего бешенством.
— Что с лицом и одеждой?
— Ерунда, сейчас все заживет.
— Это само собой, на тебе же, как на собаке, но на вопрос ответь, — я развернулась и пошла на выход, надеясь, что больше не встречу ни одного недоумка, из-за которого задержусь тут ещё хоть на минуту. Удивительно, но надежда оправдалась, потому что единственный оставшийся на территории кладбища полудурок понуро брел следом за мной. — Запнулся о корень дерева?