Отдел Химер
Шрифт:
Чего требовали террористы и куда собирались скрыться после получения многомиллионного выкупа, для меня до сих пор остается загадкой. Да и не в этом суть. Я планировал на летающем крыле и знал, что Майя опускается где-то рядом. Откуда ни возьмись материализовался Старик, чье присутствие сопровождалось шевелением волос на моем загривке. И рокочущим голосом, идущим из пустоты, поинтересовался:
— Готовы?
— А как же! — браво отрапортовал я.
— Тогда посмотри туда.
Колеблющийся контур руки указал направление, и я увидел поднимающийся
— На борту сорок заложников и десять террористов. Полчаса назад представитель российской стороны вручил деньги. Бандиты обещают покинуть самолет, как только окажутся над территорией, не контролируемой американцами. Но мы предпочитаем не рисковать. — Он замолк на минуту, глядя, как я вожусь с подвесной, и продолжил: — Пленных брать не обязательно… Что касается денег, то не вздумайте пошалить. Конечно, в нестандартных ситуациях может случиться всякое, но за проведение операции отвечаю я лично…
Парашют с легким хлопком пропал во мраке, а мы подобно ангелам ночи пикировали на набирающий высоту авиалайнер. Главное — проникнуть в салон, пока самолет не развил полную скорость. Конечно, мы можем то, что не по плечу ни одному смертному, но всё же наши возможности не безграничны. На нас было навешано множество всякого инструмента, и, достигнув внешней обшивки борта, я, словно альпинист, вбил крюк в пузатый бок. Рядом приклеилась Майя. Сняв с пояса небольшую отрезную машинку, работающую на аккумуляторах, я принялся срезать замок люка.
Турбины ревели так, что закладывало уши, а всё усиливающийся поток воздуха грозил разорвать наглых букашек, осмелившихся бросить вызов небу и скорости.
Наконец открыв проход и оказавшись в заставленном всяким хламом отсеке, мы перевели дух.
— Еще немного, и я бы не вынесла, — жалобно пискнула Майя.
— Но ведь выдержала! — ободряюще произнес я. — Мы ведь не простые смертные, а?
— Не-э. — Она заулыбалась. — Совсем не простые.
— Тогда удачи.
Она выгнула спину подобно Багире и промурлыкала:
— Счастливой охоты, Игорек.
В тот раз я впервые лишил жизни человеческое существо. Хотя можно ли называть людьми тех, кто избрал такой жизненный путь? Ведь, и я в этом глубоко убежден, у каждого есть выбор. Пусть небогатый и не очень приятный, но всё же. И, подобно людям, сидящим сейчас под дулами автоматов в ожидании неизвестно чего, эти так называемые «борцы за свободу» когда-то были детьми. И не думаю, что их матери прочили им такое будущее.
Мне не жаль их, и, честное слово, я совершенно не испытывал угрызений совести. Да, я вел далеко не праведный образ жизни. И, случайно познакомившись с моей теперешней девушкой, все помыслы устремил на то, чтобы стать таким, как она. Но всё же я ощущал себя человеком в большей мере, чем те, кому предстояло умереть.
Майя смотрела на меня, и я всей кожей ощущал вопрос. И заботу ветерана о новичке. Всё же первая настоящая охота. Как старшая и проведшая обряд Инициации, она чувствовала нечто сродни ответственности. И, наверное,
Вообще-то, если честно, в моих грезах фигурировали совершенно другие личности. Но события, сопутствующие метаморфозе, развивались столь стремительно, а почти мгновенная мобилизация Асмодеем в качестве пехотинца Отдела Химер была столь неожиданной, что я поневоле отбросил детские обиды. В конце концов, всё осталось в прошлом, и, как оказалось, в мире существуют гораздо большие несправедливости, достойные внимания.
Тихо приоткрыв дверь салона, я окинул взглядом диспозицию и уступил место Майе. Мельком глянув, она кивнула и прошептала так тихо, что, даже будь кто-то из нормальных рядом, всё равно не смог бы разобрать ни слова.
— Всего семеро. Трое в проходе и еще четверо сидят, держа под прицелом заложников. — Я улыбнулся:
— Семь на два не делится.
— Твои — те, что в проходе, — не оценила шутку Майя. И предостерегла: — Да, Игорек, особо не увлекайся и просто сверни им шеи. Судя по всему, в кабине пилотов еще трое, так что ими и полакомимся.
Я кивнул, давая понять, что не позволю первобытным побуждениям хищника заглушить голос разума, в глубине души сожалея, что придется «сработать вхолостую». Но дело есть дело, и в первую очередь нас должно волновать спасение людей. А первозданные инстинкты — дело десятое.
Мы ворвались в замкнутое пространство словно смерч, и спустя несколько секунд захватчики и их жертвы поменялись ролями. Вернее, заложники превратились в спасенных, а бравые отморозки перешли в совершенно иное качество. Причем быстро и безвозвратно. И, честное слово, глядя на враз обмякшие тела, лежащие подобно тряпичным куклам, я не ощутил ни тени раскаяния.
— В кабину! — приказала напарница.
Выбив дверь одним ударом, я окинул взглядом три фигуры и бросился в атаку. Счет в таких делах идет не то что на секунды, а на десятые и сотые их доли. Во всяком случае, никто из террористов не смог понять, что же произошло, и, убив одного, я дал волю охватившей меня всепожирающей жажде. Майя, держа в руках обмякшее тело, стояла рядом и урчала от возбуждения. Краем глаза уловив затравленный взгляд одного из пилотов, я, стараясь успокоить его, улыбнулся.
Должно быть, нервы летчиков были на пределе, так как эффект был совершенно противоположным — сидящий за штурвалом человек упал в обморок.
— Возвращайтесь в аэропорт, ребята, — тихо произнесла Майя, но для находившихся в кабине ее голос прозвучал подобно набату. — И, ради бога, не треплите языками.
Штурман и второй пилот судорожно закивали, очевидно не в силах поверить в происходящее. Но, осознав, что к ним обращаются по-русски, неуверенно улыбнулись.
— За мной! — коротко бросила командирша, и, пропустив ее вперед, я шагнул в дверь.