Отдел Химер
Шрифт:
Всё же пересилив эмоции, обуревавшие мою нежную душу, занялся делами. В полусонном состоянии, а потому машинально проделал весь гигиенический комплекс и выбрался наружу.
Гос-с-споди ты Боже мой! Теперь понимаю, почему гемоглобинозависимые не могут вести нормальный образ жизни днем. С моими обостренными чувствами каждый квант света, каждый децибел оказывались лишними. В буквальном смысле слова. Шарахаясь из стороны в сторону, я втянул голову в плечи и, пройдя несколько кварталов, присел на скамейку.
Впервые в жизни меня обуял непреодолимый смертельный ужас. Я не решался поднять взгляд, страшась разглядеть в совсем недавно привычном дневном мире
«И это только раннее утро, — мелькнуло в голове. — А что же случится со мной и с Майей в жаркий летний полдень? Когда солнце стоит в зените и от пронизывающих насквозь лучей плавится асфальт?» Мелькнувшую было мысль взлететь отбросил как непродуктивную. Во-первых, в таком ужасном состоянии я бы просто разбился. Во-вторых, соображения конспирации занимали не последнее место.
Майя, расположившаяся на наблюдательном посту с вечера, находилась не так чтобы очень далеко. По ночным меркам. Но вот днем… Покатав в голове думку вернуться и доехать до места на машине, я всё же решил взять такси. Ибо возвращаться, как известно, плохая примета. Да и мало ли что. Где-то же придется ее оставить.
Выйдя из салона, я окинул взглядом двор. Вполне обычный, каких в городе тысячи. Люди спешили по своим ранним делам. Кто-то, держа за руку, вел детишек в садик. Ребята постарше с ранцами за спиной бежали в школу. Дворники, чьи места в последнее время позанимали переселенцы из южных республик, делали свое дело, иной раз переговариваясь на незнакомом языке и белозубо улыбаясь.
Такая привычная, повседневная картина. И никому из этих людей невдомек, что в мире существуют такие, как я. Да что там я! Пусть и гемоглобинозависимые, но мы всё же люди. У нас с Майей вполне обычные матери, и никто из нас ни разу не слышал семейных историй, рассказывающих о чем-то подобном. А вот существование Старика наводило на очень серьезные размышления. Так же, как и таинственного Санатория под Москвой. Согласитесь, что иметь лабораторию по созданию призраков и заставлять привидения работать на правительство — это не укладывается ни в какие рамки. Не лезет ни в одни ворота, если хотите.
Хуже всего то, что за прошедшие полгода Асмодей не удосужился ничего объяснить. И, пару раз наткнувшись на вежливое, но очень красноречивое молчание, я оставил бесплодные попытки.
Фургон стоял напротив подъезда. Постучав в дверцу, я оказался внутри. Майя, удобно развалившись в кресле, смотрела на экран монитора, наблюдая, как жена фигуранта пытается накормить завтраком трехлетнюю девочку. Обернувшись ко мне, она насмешливо поинтересовалась:
— Ну, как самочувствие?
— Хреново, — промямлил я.
— То-то, — резюмировала чертовка. — Я ж тебе говорила, давай меняться до восхода солнца. А то уперся, как ба… прости, Господи, — запнулась она. — Я, видите ли, мужчина, и будет по-моему. — Я насупился, и она сменила гнев на милость. — Ладно, Игорек, у дяди ученого сегодня библиотечный день, так что задача у тебя проще некуда. Сиди, пялься в экран и, если что, сообщи Ольге.
Пожав
— Ты на такси?
— Угу-м.
— Ладно, до вечера. — Майя легонько коснулась губами моей щеки. — Так ты не будешь возражать, если я приду чуть позже?
— Согласен, — буркнул я.
Собственно, весь сыр-бор разгорелся из-за моего детского упрямства. Разозлившись на Майю за то, что та выцыганила себе ночную смену, я настоял на том, чтобы мое дежурство ограничивалось светлым временем суток. Конечно, вообще-то я выигрывал несколько часов, но рисковал испортить отношения с напарницей. Да и как ни крути, а она права — меняться лучше после наступления темноты. Майя вышла наружу, и я услышал сдавленный стон. Да-а, не позавидуешь… Я поудобнее уселся во вращающемся кресле и включил электрочайник, приготовившись хлебать кофе. Вообще-то человек привыкает ко всему. А я, будучи в какой-то мере сверхчеловеком, нисколько не сомневался, что смогу адаптироваться к новым обстоятельствам.
И всё же досада на Старика присутствовала. Неужели они, сумев осуществить такой грандиозный проект, как Отдел Химер, не позаботились о создании минимальной наземной службы? Во всяком случае, использовать нас в качестве обычной наружки я считал ничем не оправданным расточительством. Так как подозревал, что сотрудников такого класса, как мы, в Отделе раз-два и обчелся.
ГЛАВА 26
Дневное дежурство прошло спокойно. Никто не собирался похищать подопечного. Десантные модули непривычной формы не атаковали стандартную девятиэтажку, и уж тем более с небес не лился таинственный свет, в котором уфолог мог раствориться без следа.
Майя пришла часа через два после наступления темноты и, поинтересовавшись, как идут дела, зевнула.
— С этой работой совсем от жизни отстанешь.
Я только вздохнул, ибо после первого дежурства был полностью с ней солидарен. Сидеть в четырех стенах, тупо уставившись в монитор, — это было не совсем то, о чем я мечтал, представляя существование ночного охотника. А когда я вспомнил, что подобный образ жизни придется вести в течение нескольких месяцев, захотелось выть волком.
Я освежил в памяти наши совместные яркие и короткие операции и — да простит меня охраняемый — призвал всяческие несчастья на его умную голову.
Одно дело с эвакуацией Российского посольства в Багдаде чего стоило… Разработанная Асмодеем и претворенная в жизнь нами, эта акция должна войти в анналы истории спецслужб.
Как и в нашей первой операции, мы добрались до места, десантировавшись с борта пассажирского авиалайнера. Что самое интересное, аэробус принадлежал одной из западных авиакомпаний, но, не мудрствуя лукаво, мы проделали те же манипуляции, паря недалеко от иракской столицы.
Погруженный во тьму город напоминал руины, пережившие Апокалипсис. В то время вспыхнула серия мятежей, и было неспокойно. По гулким, пустынным улицам ходили американские патрули, но, как видно, их оказалось недостаточно. Российская сторона приняла решение вывезти на родину семьи дипломатов. Как водится, были обеспечены максимальные меры безопасности, но, несмотря на это, занявших места в салоне самолета женщин и детей захватили в качестве заложников.