Отдел Химер

Бурак Анатолий

— Погоди, дед! — поспешно окликнул я единственного на всю округу представителя малого бизнеса. — Сколько возьмешь-то?

— Эт смотря за что. Просто довезти — одна цена. А покатать по округе — эт другое дело.

— Давай пока просто…

Он назвал цену, и, поборов желание поторговаться, я кивнул. Обрадованный тем, что единственные на сегодня клиенты не соскочили, мужик мигом подогнал колымагу. Олег забросил в кабину рюкзаки.

Трясло нещадно, а хлюпающий подобно крыльям мифической птицы Рух рваный брезент выводил из равновесия. К тому же клонило в сон и жутко хотелось есть. Кляня себя за детское желание поиграть в бойскаутов,

Олега — за любопытство и настырность и деда — просто так, за компанию, я изо всех сил боролся с желанием выскочить из кабины и, подождав, пока гремящая всеми сочлениями механическая телега скроется из виду, долететь до места своим ходом.

Но ничего подобного я делать, конечно, не стал и, добравшись до деревушки, состоящей из десятка покосившихся домов, сунул старику требуемую сумму.

— Благодарствую, мил человек, — с достоинством произнес он.

Дед спрятал деньги за отворот шапки и, выудив из кармана ватника клочок бумаги, подал мне.

— Эт-то еще что?

— Визитка, — невозмутимо ответил он. — Тут адрес мой. И телефон. Правда, соседский, но вы, ежели чего, не стесняйтесь, звоните. Клиенту нынче мало, так что всегда рад.

— Спасибо, отец. — Желая поскорее отделаться от не в меру бойкого старичка, я выскочил из машины. — Обязательно позвоним.

— А вы по какой надобности?

— Экспедиция, дед. Этнографическая.

— А-а… — протянул он задумчиво. И посмотрел так, что стало ясно: не поверил.

По правде говоря, хрен его знает, в чем он нас подозревал. А скорее всего, деда просто снедало любопытство. Не каждый день в эту глухомань приезжают новые люди. Вот и хотелось потрепаться.

Постучав в ближайший дом, обнаружили, что он пуст. Собственно, незаселенными оказались четыре из десяти хат. Спросивши у соседки — довольно крепкой лет шестидесяти женщины с седыми волосами — разрешения, мы занесли вещи.

— Олежек… — виновато протянул я, — ты извини, но что-то я расклеился. Понимаешь, не могу в поезде спать. Так что часика два-три кемарну.

Заметил, что он разочарован моей хлипкостью, однако виду не подал.

— Ладно. Ты ложись, а я пока чайник поставлю.

Взяв ржавое ведро, он вышел на улицу, а я метнутся в угол комнаты. Едва войдя в дом, враз обострившимся чутьем уловил под половицами какую-то возню, и инстинкт подсказал, что это семейство мышей. Стремясь не спугнуть, взлетел над полом и, зависнув над ничего не подозревающими грызунами, ударом кулака пробил доски. Как бы ни были быстры потенциальные жертвы, но сравниться со мной в скорости они не могли.

Поймав троих, я тут же утолил голод и, почувствовав некоторое облегчение, метнулся к окну, выбросив то, что осталось от трапезы. Заставив пролом лавкой, вытер лицо и, улегшись на кровать, закрыл глаза.

Солнце собиралось спрятаться за лесом. Где-то вдалеке слышался характерный звук проходящей электрички. Я же стоял и с сомнением глядел на спутника. Прямо перед нами располагался обрыв, в котором весело струился небольшой ручеек. Дальше, за оврагом, за голыми, потерявшими листья ореховыми и ольховыми кустами, начинался собственно лес. По счастью, в эту пору года нам не грозили полчища моих в некотором роде собратьев, коими являются комары. Природа готовилась к зиме, не пели птицы, не жужжали майские жуки.

Я закрыл глаза и замер. Один на один с готовящейся к спячке природой. Одолевали странные чувства. Казалось, что, притаившись, я стал частью

этого безмолвного мира. Всё окружающее вдруг показалось наполненным таинственностью. Но, постояв неподвижно секунд тридцать, я понял, что эти впечатления обманчивы. Земля усеяна опавшей листвой. Движимая ветром, она шуршала и шевелилась. Обострив зрение, увидел, как спешат по своим делам неугомонные муравьи.

В голых, но вовсе не мертвых ветвях шумел ветер, создавая впечатление, что деревья перешептываются, спеша поведать друг другу что-то сокровенное. Над головой пролетали невозмутимые облака, а в трех десятках шагов я заметил зайца. Он сидел, не выказывая опасения, и глядел с, как мне показалось, веселым любопытством. Инстинкты чуть не сыграли со мной злую шутку, но, почувствовав, что волосы на затылке зашевелились, я тряхнул головой, отгоняя наваждение. А скучающему косому и невдомек, что он только что чудом избежал гибели.

— Пошли? — подал голос Олег.

Я молча кивнул, коря себя за то, что чуть не сорвался, и мы стали осторожно спускаться в овраг.

Позволив мне проспать почти до обеда, мой спутник наконец не выдержал и, растолкав меня, протянул кружку с чаем.

— Ну и здоров ты дрыхнуть!

Я шумно вздохнул и стал прихлебывать обжигающую жидкость.

— Узнал что-нибудь?

— Да разное болтают… Но все сходятся в одном. Что самое гиблое место — в километрах десяти отсюда. Направление мне приблизительно указали, но о том, чтобы проводить — ни-ни.

— И каковы наши планы?

— Пойдем, конечно. Спальники у нас с собой. Продукты тоже. Так что смело можем заночевать на открытом воздухе.

Романтик хренов, а? Ну кто, скажите мне, в здравом уме и при памяти попрется поздней осенью в болото, где, по слухам, творятся странные вещи и пропадают люди? Однако, подавив скорбный вздох, я молча кивнул.

На другой стороне оврага мы неожиданно обнаружили строение. С первого взгляда показалось, что сложенная из бревен изба с крестом, прибитым к фронтону, заброшена, но, увидев, что из трубы вьется дымок, мы поспешили к двери.

Собственно, понятия «болото» как такового в моем понимании не существовало. А имелась в наличии поросшая травой равнина с разбросанными тут и там линзами озер. Кое-где росли кусты, а иногда, где местность поднималась выше, встречались даже небольшие перелески. Но впечатление эти края производили угнетающее. И люди здесь почему-то не жили…

Постучав в окошко, дождались, пока откроется дверь, и шагнули в сени. Встретивший нас старец, одетый во что-то напоминающее монашескую рясу, увидев меня, отшатнулся и сотворил крест.

— Не бойтесь. — Олег выступил вперед. — Мы не причиним вам зла.

— Ты-то не причинишь, — пробормотал хозяин. — А вот спутник твой…

— Да ты что, старик. — Я развел руками и улыбнулся, однако так, чтобы не показывать клыки. — Мы ученые. Этнографическая экспедиция.

Изба состояла из сеней и двух клетушек, разграниченных русской печью. Еще раз зыркнув на меня, дед кивнул на дощатый топчан и, отказавшись поужинать, скрылся на другой половине дома.

Олег разложил немудреную снедь, разлил по пластмассовым рюмкам немного спирта и выпил. От запаха этила меня передернуло, и, сделав вид, что пью, я быстро выплеснул содержимое через плечо. А он уже вовсю орудовал вилкой в консервной банке. Усталость и выпитое оказали свое действие. Уютно трещали дрова, и, утолив первый голод, Олег начал говорить.