Отдать свое сердце
Шрифт:
Роджер крепко схватил ее за руки:
— Лиз… прошу тебя. Не надо так расстраиваться. Я все понимаю… твой смех… ты просто в шоке. Боюсь, это истерика. — Он внимательно смотрел на нее из-под кустистых бровей грустным добрым взглядом, и тут лицо его снова переменилось. — А почему ты смеешься? — спросил он вдруг с надеждой в голосе.
Лиз медленно покачала
— Нет, Роджер, это не истерика. Я смеялась не потому, что впала в истерику от горя, а потому, что вдруг поняла, как я счастлива.
— Счастлива? — переспросил Роджер. — Ты… счастлива? Неужели тебе все равно, что Джефф женится? Но… ты ведь его любила, разве нет? Ты что, его уже не любишь? А я думал, ну, тогда… когда я поцеловал тебя, а ты сказала, что у меня нет на это права, я подумал — это из-за того, что ты принадлежишь Джеффу.
Лиз вздохнула и невесело призналась:
— Нет, я так сказала, потому что думала, будто ты принадлежишь Антее.
Оба замолчали, постигая случившееся.
— Вот как… Лиз, — начал Роджер.
И этого было достаточно. Больше не нужно было никаких слов. Лиз вдруг очутилась в его объятиях. Он крепко, с силой прижал ее к себе. Объятие его было таким страстным, таким жгучим, что она чуть не лишилась чувств. Губы Роджера прильнули к ее губам, и весь мир вокруг них закружился и исчез в бесконечности.
Они были так поглощены друг другом, что не заметили, как на пороге кухни появилась миссис Джордон, довольно покивала и бесшумно удалилась, улыбаясь и шепча себе под нос:
— Ах, так вот в чем дело. Мне давно пора было догадаться!
Когда наконец они разомкнули тесные объятия и смогли говорить, Роджер сказал:
— Я люблю тебя уже несколько недель. Поэтому я так и нападал на Ридхэма — я тебя к нему ревновал. Мне даже кажется, я полюбил тебя с самого начала, как только увидел. Когда решил, что ты слишком хорошенькая для такой мужской работы,
Лиз взглянула на него снизу вверх:
— А ты мне сначала не понравился. Ты был такой строгий и начал командовать.
Роджер провел губами по ее волосам.
— Но ты, наверное, скоро поняла, что я только делаю вид, будто я такой грозный и строгий. Ах, какая жалость! А я уже хотел было настоять на том, чтобы на нашем венчании в церкви непременно были произнесены эти слова, про «любовь, поддержку и послушание». Последнее слово особенно важно.
— Хорошо, я согласна. Так и должно быть. Девушке всегда приятно знать, что за все отвечает мужчина. — Она склонила голову ему на плечо. — Что он сам все решает.
Вместо ответа, Роджер поцеловал ее долгим сладостным поцелуем. Наконец он оторвался от ее губ и деловито промолвил:
— Кстати, у меня уже есть одно решение. Антея ведь, как ты знаешь, продает свой домик. Я решил его купить для нас. Мы теперь там будем жить. — Он нежно улыбнулся, глядя на нее, и прибавил: — Если ты этого хочешь, моя дорогая.
Лиз улыбнулась ему в ответ:
— По-моему, это просто чудесно. — Она покачала головой. — Я так счастлива, что просто нет слов. Мне кажется, будто все это происходит во сне. — Она замолчала и после небольшой паузы наморщила лобик. — А как же моя работа? Роджер… ты мне позволишь продолжать работать в клинике? Пожалуйста, Роджер!
Роджер сделал вид, что задумался, даже нахмурил брови и прищурил глаза.
— Ну что ж, почему бы и нет, — великодушно кивнул он наконец. — Впрочем, недолго. И только с пуделями и кошками, разумеется. — Он улыбнулся Лиз мальчишеской улыбкой. — Как я тебе сказал в тот день, когда мы с тобой встретились, помнишь? — И мечтательно прибавил: — А потом мы найдем тебе занятие получше.
— И что же это? — осторожно поинтересовалась Лиз.
— Что-нибудь придумаем, — заверил ее Роджер. — Предоставь это мне. — И он склонил голову навстречу нежным губам Лиз.