Отдать свое сердце
Шрифт:
Лиз посмотрела на него:
— А почему вы всегда подозреваете Джеффа в том, что он хочет кого-то надуть, как вы выражаетесь? Мне отвратительны ваши дешевые инсинуации! И вообще, почему вы постоянно к нему цепляетесь? Вы ужасно вели себя, когда мистер Грэшем попросил вас о консультации!
Роджер рассмеялся, но в смехе его чувствовалась неподдельная горечь.
— Скажите пожалуйста, сколько негодования! На самом деле я вел себя не так уж «ужасно», как вы говорите. Я просто пытался осторожно предупредить Грэшема, чтобы он не купил
Лиз закусила губу, чтобы не разразиться потоком самых злобных обвинений в ответ на такие слова. Она только сказала, стиснув зубы:
— Это просто гадко — так говорить. — Джефф ни за что не сделал бы ничего подобного.
Роджер снова оглянулся на нее, и глаза его сверкнули в темноте. Она скорее почувствовала, чем увидела, как губы его изогнулись в усмешке, обнажив белые зубы.
— Ридхэм раньше уже проделывал такие штуки. Продавая лошадь, зная заранее о каком-то ее изъяне и намеренно скрывая его ради выгодной продажи. Он ведет себя как барышник.
— Неправда, — вспыхнула Лиз. — Он, может быть, просто не знал, Что с лошадью не все в порядке.
Роджер снова рассмеялся:
— Как бы не так! Надо отдать ему должное — лошадей он знает как свои пять пальцев. Он просто не мог не заметить, например, что у лошади на ноге твердая опухоль. — Он пожал плечами. — Нет, конечно, это не такое уж преступление! Если хотите, Лиз, можете верить в его честность. Но потом не говорите, что я вас не предупреждал. В Ридхэме есть какая-то подлость, какая-то непорядочность, это просто один из примеров. И ради вашего же блага я надеюсь, что он никогда вас не подведет, но я как раз боюсь, что рано или поздно так и получится!
Глава 6
В течение нескольких дней после этого разговора отношения между Лиз и Роджером были очень напряженными. Всякий раз, когда Лиз вспоминала о подозрениях Роджера касательно Джеффа, в ее душе вскипало негодование. Для ее нервов было серьезным испытанием то, что три раза в день они ели за одним столом. Ей с трудом удавалось скрывать свое раздражение.
Пони Черныш постепенно поправлялся. Лиз решила, что пора уже попробовать испытать его поврежденную ногу и размять суставы на короткой прогулке.
Она вела пони, по двору конюшни и увидела Роджера — он стоял, склонившись над радиатором, и рассматривал какой-то механизм внутри машины.
Лиз хотела было пройти мимо, не здороваясь, но он сказал, не поворачивая головы:
— Отправились на прогулку?
— Хочу посмотреть, как он будет ходить по дороге.
Роджер выпрямился, хмуро разглядывая гаечный ключ, который он держал в руках.
— Только недолго. — Голос у него снова был командирский, отрывистый. — Мне надо скоро ехать на вызов, а Дунана нет. Так что я остался дежурным по кабинету, как это
Лиз покраснела. Ей страшно не хотелось перед ним капитулировать, но почему-то Роджеру всегда удавалось убедить ее, что она поступает неправильно.
— Я могу отвести пони погулять попозже, — неуверенно предложила она.
Роджер взмахнул промасленной тряпкой.
— Вы его все равно уже вывели. Просто, не уходите на целый день. И хорошо бы уже поскорее вернуть лошадку Фоллону, у нас здесь не санаторий для больных лошадей, знаете ли.
— Но вы сами сказали, что я была права, оставив его здесь, — стала оправдываться Лиз, заикаясь от возмущения и растерянно глядя на Роджера.
— Я так сказал? Что-то не помню.
Лиз резко дернула за повод бедного пони, и он быстро застучал копытцами вслед за ней; они прошли через двор и вышли на дорогу. Она замедлила шаг, когда они свернули в переулок Святого Бенедикта и пошли по Maркет-стрит к собору, но ее мысли так и рвались вперед.
«Что бы я ни делала — все не так. Ну вот, спрашивается, зачем он сейчас вмешался? Я и без него знаю, что мистер Дунан уехал, но я собиралась вернуться всего через четверть часа. Он нарочно изводит меня, я же вижу, — так рассуждала сама с собой Лиз. — О боже, ну зачем, зачем он приехал?»
Травка у собора казалась очень зеленой и сочной. Возле старинных каменных стен мирно ворковали голуби. Тюльпаны нежно покачивали своими чашечками над длинными светло-зелеными листьями. Было чудесное, безмятежное майское утро, полное солнечного света и покоя.
Но Лиз была далека от мирного расположения духа. Роджер всегда умудрялся испортить ей настроение. «Мы никогда, никогда не сможем с ним поладить, — решила Лиз, возвращаясь домой через Фишпул-стрит. — Это просто невозможно. Мы с ним несовместимы, как вода и масло. Мне, наверное, нужно просто стараться не попадаться ему на глаза и вообще как можно меньше с ним сталкиваться».
Теперь пони шел уже довольно ровно, почти не хромая. Лиз похлопала его по грубой шее:
— Ну что, так лучше, да? Уже на следующей неделе вернем тебя хозяину, придется опять таскать тележку, Черныш. Если все будет хорошо.
На этот раз машины Роджера уже не было во дворе. Какое облегчение! Лиз закрыла денник за пони и, услышав шаги у себя за спиной, повернулась к дому.
Она увидела приближающуюся к ней высокую ладную фигуру Джеффа, и на нее нахлынула волна какого-то почти невероятного счастья.
— Привет, малышка. Я тебе звонил несколько минут назад, но никто не подходил. Я хотел с тобой поговорить.
Лиз распахнула дверь в кабинет:
— Заходи, Джефф.
Джефф огляделся по сторонам.
— А Хейворд здесь?
Лиз улыбнулась ему:
— Слава богу, нет. — Она горестно покачала головой. — Только что опять вывел меня из равновесия. Что я ни сделаю — все ему не нравится. Ему не угодишь!
Джефф поймал ее за руку и притянул к себе.