Отцы и деды
Шрифт:
— Вон твоя машина, у подъезда стоит… отпусти меня, а?
— Ты свободен, Леша, — торжественно изрек я и послал ему гнусную улыбку. — Но если что пойдет не так, я тебя найду, и мы снова поговорим.
— Да вали ты уже, не обманывал я тебя! — истерично взвизгнул Леша и спохватился. — Деньги возьми! Я не хочу неприятностей с марсианами! Вообще с вами связываться не хочу!
— А как же дружба навсегда, а? Братья навеки? Что, Леша, дружить будем? — весело проворчал я, обшаривая чужие карманы и не испытывая при этом угрызений совести.
Деньги это такие разноцветные бумажки. Я на всякий случай
— Тоже мне, пришелец! — жалобно пролепетал парень. — Грабишь не хуже землянина.
— Ты первый меня ограбил, — напомнил я и удалился.
Я догадливый, дверь в повозку эту вонючую открыл с третьей попытки, под отборный мат извозчика.
— С котами нельзя, — завелся было он.
Я молча вывалил перед ним почти все бумажки, которые позаимствовал у Леши. Себе только одну оставил — красненькую. На память. Извозчик тут же заявил, что вообще-то он очень любит кошек, особенно черных. И мы поехали.
Хоть и трясет в машине меньше, но лучше карета или гномьи подземные реки. Там не так воняет.
Извозчик остановил такси у подъезда и даже пожелал нам с котом удачного дня. Начинаю подозревать, что дал ему слишком много бумажек этих, денег то есть.
Поднявшись на крыльцо, я ненадолго замешкался. Дверь. Железная. Крепко заперта, и где у нее замок, непонятно. Ладно, утро еще слишком раннее и вокруг никого нет. Я провел ладонью вдоль двери. Не очень крепкая штука, сплав какой-то странный, некачественный. Дверь неохотно пошла волнами и свернулась в аккуратный рулончик. Надеюсь, жители дома не сильно огорчатся, когда увидят этот шедевр неизвестного мастера.
Васька помчался вверх по лестнице длинными скачками, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Я за ним. Нужная нам квартира находилась на пятом этаже. Шум, вопли и звон бьющегося стекла я услышал еще на третьем. Что они там делают? Судя по тому, как орет Иоханна, она вполне жива и не пала духом. Это радовало. Только вот, когда я почти у двери был, шум затих. Неужели… Мне как-то совсем не по себе стало. Что если они ее убили? Вот практически у меня перед носом взяли и убили, пока я по ступенькам скакал, козел безрогий!
Я с разбегу врезался в дверь. Если честно, просто не успел затормозить вовремя. Как оказалось, правильно сделал, потому что дверь послушно прогнулась, мягко растекаясь и пропуская меня, как будто была сделана из плотного воздуха. Хорошее колдовство, папа мне такого еще не показывал, надо будет спросить у него, как это делается. Сейчас-то у меня с перепугу получилось, я и сам не понял, как. Я ведь даже не разобрал, железная дверь была или деревянная.
Миновав маленький тесный коридор, я ворвался в комнату и, со злым удивлением, уставился на старого знакомого из-за девятого столика, который так и замер с протянутыми к Иоханне руками, в которых обвис расстегнутый ошейник. Понятно. Вот кто у нас главный затейник.
Моя несостоявшаяся невеста круглая дура! Надо же ей было с ним заговорить там, в клубе! Ну, я ей устрою! Потом. Сейчас принцессе было не до того. Ее как какую-то обычную кошку, держал за шкирку тот самый пухлый блондин, который огонька у меня просил.
— Здрасти, дяденьки, — процедил я, подбрасывая на ладони огненный шар.
Силы в нем не ахти
— Ты, фокусник хренов, брось эту фигню! — велел блондин и встряхнул Иоханну, которая висела у него в руке послушной тряпочкой. А она вообще живая?
— Конечно, дяденька! Сейчас брошу! — с радостной улыбкой идиота воскликнул я и бросил.
В него не рискнул, опасаясь задеть принцессу, а вот этот, из-за девятого столика, вполне подошел в качестве мишени. Ну да, орал он громко, только мне кажется, переигрывал. Подумаешь, подпалил я его чуток. Одежда обуглилась, волосы обгорели, так от этого никто еще не умирал.
— Ты что делаешь, бля? — заорал блондин этот толстомордый, потрясая обвисшей в его руке кошкой. — Я щас ее нах, как ссаную тряпку порву, герой бля! Чип и Дейл хренов!
Продолжая одной рукой держать Иоханну за шкирку, второй он схватил ее за задние лапы, собираясь выполнить свою угрозу. Принцесса в ужасе заорала. Василий отважно взвыл в унисон с ней и взметнулся в красивом прыжке. Блондин замешкался, наверно никогда не видел, как магические животные усиливают прыжок левитацией. Василий, продолжая орать, плюхнулся ему на лицо и крепко обхватил голову всеми четырьмя лапами. Теперь уже противнику было не до кошки, он выпустил ее и отчаянно замахал руками, пытаясь освободиться от хватки Василия. Вот уж не думал, что наш кот так Иоханну любит, что даже по собственной инициативе спасать ее кинется.
Освобожденная принцесса стрелой метнулась к шторам, но почти сразу остановилась, сменила направление, не замедляя хода, вскарабкалась по мне и распласталась на груди, намертво вцепившись когтями в одежду.
— Вы, Иоханна, головой думайте, прежде чем с кем попало разговаривать, — холодно процедил я, прижимая к себе эту дрожащую дурищу.
Она в ответ промяукала что-то, что я решил по доброте душевной принять за благодарность.
Василий тем временем переместился своей жертве на голову и с дикими воплями принялся рвать когтями лицо. Блондин протяжно орал на одной ноте и беспорядочно махал руками, почему-то вместо Васьки хватая воздух.
— Василий, оставь дяденьку, нам пора.
— Уроды! Мутанты! Да я вас!
Обгоревший, но не сильно пострадавший старый знакомый из-за девятого столика размахивал… да, теперь я знаю, что эта штука называется пистолет. Именно таким в день нашего знакомства Коля мне угрожал. Стреляет пистолет этот пулями. Пули — это такие свинцовые штучки.
Я посадил Иоханну на плечо, точнее попытался посадить, но она повисла там, как меховой воротник какой-нибудь фрейлины. Три выстрела прозвучали один за другим. Нет, все-таки ненадежное у иномирцев оружие. Я снизил скорость и изменил траекторию полета пуль, наложил на них самонаводящееся заклинание с привязкой к этим двум героям и с чувством выполненного долга телепортировался в квартиру Николая. А у этой парочки теперь надолго занятие появилось — убегать от пуль, которые летают достаточно быстро, чтобы от них не убежать, но при этом достаточно медленно, чтобы побегать подольше с надеждой на спасение. Волшебство с пуль спадет только к полудню.