Отче Наш
Шрифт:
– Всё, можешь реветь.
– Ты - народ?..
Перед народом стоял барин.
22
Отключив мобильный телефон, священник опустился на колени и стал молиться. Поиски девочки результатов не давали. В церкви было по-летнему сумрачно и прохладно. Святые лики икон как бы тоже приняли участие в молитве-прошении.
И поднял его дух, и поместил как бы в среду огня, и видел он своих прихожан, славящих Ярилу и Купалу и проходящих сквозь огонь, и детей тому научающих. И поднялся огонь из костра и упал и накрыл деревню. И видел священник, возвращающийся в своё тело духом, девочку, сидящей в гробнице на кладбище. И вышел священник из церкви и был увезен сильными мира сего в здание исполкома на очередное заседание по благотворительной деятельности. И только на заседании он пришел в
Выступала маленькая юркая дамочка пенсионного возраста, личиком и ужимками напоминающая Целофизоиду. Вся речь сводилась к одному: приглашенные предприниматели, бизнесмены и служители культа обязаны в добровольно-принудительном порядке выделить средства для поддержания убогих и сирых в лице двух богаделен и одного сиротского приюта района. Средств, выделяемых государством на обеспечение нормальной жизнедеятельности названных субъектов собственности, вполне хватает, но с вас требуется так же уделить проблеме человеческое участие и помочь в тяжелые времена кризиса, гуляющего и по нашей территории. Многие из вас думают, что проблема не в кризисе, проблема в распределении финансов, но позвольте нам думать за вас, а вам выполнять наши указания.
Президиум в лице местной исполнительной администрации согласно склонял головы. И только приглашенный по чьему то недосмотру на закрытое заседание писака-гусь удивленно вытягивал шею и пытался стенографировать быструю речь одышливой выступающей. Но лапы дрожали, а навыки скорописи давно были растеряны вместе с перьями на голове и забытой в впопыхах сборов дополнительной батареи для диктофона, который тут же и сдох после включения. Так что гусаку только и оставалось, что взирать на окружающих глазами навыкате, и пробовать запечатлеть лишь атмосферу происходящего. Сдавать материал он не будет, не поспеет, так что и рыпаться нечего. А вечерним поездом он уезжает к родителям в зону отчуждения и будет там. А сколько пребудет там, одному богу известно и обстоятельствам.
И тут поднялся наш священник, чтобы заняться главным делом: поиском пропавшей девочки, - ибо он еще не растерял видение. Но его вежливо, но твердо попросили назвать сумму пожертвований, а потом идти на все четыре стороны. Столкнувшись с неприкрытым хамством и вымогательством, священник взбеленился и показал кукиш народной власти. Увозила машина нашего борца со справедливостью в дом Милосердия, где его уже поджидал Владыко.
По исчезновении строптивого попа, Целофизоида онышкнула поросячьими глазками на прибывшего сверху Игуанодонта, усеянного не то шипами не то перстнями на председателя и продолжила сваю бравурную речь под склоненные головы бизнесменов, предпринимателей, ксендза, лидера баптисткой общины и пастора пятидесятнической церкви. Больше в районе доить было некого. И только писака-гусь и корреспондент в одном блокноте пытался не прятать зажатую в кармане фигу.
Владыко не стал томить ожиданием строптивую душу, а пригласил на скромную трапезу, после которой наложил епитимью в виде крепкого сна в личной горнице. А матушке собственноручно сообщил по телефону не волноваться и ожидать мужа завтра поутру, с чем и раскланялся, благословив голос в мобильном аппарате крестным знамением. Ввечеру предстояло великое праздничное богослужение в честь рождества честного славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.
Владыке хотелось видеть возле себя на служении этого божьего служителя, который дрых в его опочивальне.
А на повестке заседания, отпустив доноров, рассматривали следующие вопросы:
сокращение гонораров у работников местного телерадиовещания;
празднование всенародного праздника Купала.
По достоверным слухам, на всенародном празднике должен появиться важный гость, отдыхающий на ближней усадьбе. Динозаврам объявили боевую готовность.
А у работников телерадиовещания срезали количество выпускаемого материала за счет увеличения времени выпускаемого материала. Время на местном телевидении ничего не стоило.
23
Уставший Беллерофонт шел прямо, сворачивая на всех углах. Понастроили тут. Пустующие когда-то земли пригорода приватизировал какой-то шейх, так как другого объяснения этим лупоглазым небочесам, витиеватой архитектуры, намертво вцепившимся в овраги и ложбины, как саксаулы, придумать было невозможно. Город приобретал вид толстозадой девицы с осиной
А на пути уже маячило пятое или шестое кофейное заведение на разлив с табличкой: продажа спиртных напитков временно прекращена в связи с праздником. В других местах, включая и супермаркеты, было тоже самое. Влип, красавчик. Конечно же, можно воспользоваться магией и приобрести хоть вагон не токмо мертвой, но и живой влаги, но на сегодня с полудня и до заката магия бессильна. Единственный день в году, когда магия бессильна. А ведь именно сегодня красавчику исполняется сорок лет.
Солнце уходило с зенита. Взяв три бутылки пива в стеклянной таре, копченую скумбрию, полбуханки ситного, пачку настоящих сигарет, Беллерофонт забрался на трибуну заштатного пустующего стадиона, поближе к небу. Толстяк был где то рядом, но сейчас, не видеть и не слышать иной мир, было даже в радость. Отделяя от рыбы жирное мясо, прожёвывая хлеб кусками, запивая все эту благодать теплым пивом, мужчина блаженствовал. Даль просматривалась так далеко и свободно, что взгляд освобождался и летал над просторами. Смастерив себе подушку из пары кирпичей, валяющихся там и сям под подгнившими досками скамеек, он закурил и вытянулся на длинной деревянной лавке, предназначенной для зрителей. Вдыхая ароматный дым табака, рассматривая одинокие бледные облака, он тихо погружался в дремоту и уходил в детство, где было все не так, как здесь и сейчас, и, казалось, что взрослая жизнь - это дремота, пусть даже и жизнь кудесника, а стоящая жизнь - это и есть детство.
Так хотелось плакать и молиться кому то родному, близкому, столь близкому, которому ты доверяешь больше чем себе.
Так хотелось просто прижаться к кому то родному и близкому, и слышать и чувствовать и не слышать и не чувствовать его дыхание, а просто быть рядом и лежать покойно.
Так хотелось прижаться к кому то родному, потереться сопливым носом о его небритую щёку и почувствовать ласковую руку на своей голове.
Так хотелось до ломоты в глазах всматриваться в небо и знать, что тот, кто гладит тебя по голове, никогда не предаст и не оставит тебя.
Так хотелось плакать и обнимать кого-то до боли родного.
И этот до боли родной и близкий был похож и на мать и на жену и на сына.
Видения нахлынули, завладели телом и разумом и вернули человека в детство.
Это была обыкновенная брошюра из серии "Знание - сила" научно популярного журнала, расходившегося миллионными тиражами, и приоткрывающим завесы тайн чуть ли не всех областей жизни и даже смерти. Ipsa scientia potestas est - знание само по себе - сила. Вот такая вот брошюрка и попала в руки тринадцатилетнего любознательного подростка со статьей о криптографии. Как и положено в умной научно адаптированной под средне статистического читателя статье, приводились факты появления тайнописи, и простенькие ключи-таблицы, для зашифровки текста и его расшифровки. И подавался небольшой экскурс по методу криптоанализа. И, конечно же, изюминка: непонятного происхождения и предназначения дешифровальная диаграмма века этак до того глубокого, что, со слов автора, человечество тогда еще и не думало появляться на свет. Вот эта диаграмма и стала краеугольным камнем личностного развития ребенка. Она же и подвигла поступать на филологический факультет, в самое сосредоточение женского царства. Где к высшему образованию он присовокупил и багаж знаний о мыльной душе лучшей половины общества. В совокупности он получил и диплом, и женский мир в придачу, в котором ему так же было интересно, как выпускнику на уроке первого класса. Плотненький, выше среднего росточка с ранними залысинками и маленькой зависимостью от стимулирующих напитков, он пребывал в полной гармонии с семьей и учительством до двадцативосьмилетнего дня рождения. Сияющая жена под сюси-пуси преподнесла дышащий на ладан фолиант, купленный по случаю репатриации знакомых на историческую родину. Двухлетний сынок также тянул свои ручонки к небритому лицу именинника и выражал жгучее желание урвать и отцовского и книжного счастья,- и вырвал таки страницу, подшиванец. Поднимая страницу с пола с вечным: а та-та, та-та, обладатель семейного счастья мельком глянул в позеленевший лист... криптографическая диаграмма, ставшая второй сетчаткой для глаза при работе со старинными текстами, автоматически накрыла письмена... В этот и последующие вечера стимулирующие напитки остались не востребованы.