Отчаянные
Шрифт:
Хэл вернулся к своей новой «тойоте».
— Знаешь, как он назвал меня? Мастер по лавинам, — сообщил он Рейчел, садясь за руль. — Так меня воспринимают местные жители. Страшно, да?
— Езжай, Хэл. Хочется поскорее попасть домой.
Остаток пути они молчали. Хэл размышлял над словами почтальона, Рейчел пыталась не морщиться от боли, которую причиняла ей малейшая выбоина дороги.
— Похоже, у тебя не было времени на хозяйство, — заметила она, оглядывая хижину.
Хэлу действительно некогда было заниматься домом, пока шла ликвидация
Пока он растапливал печь, Рейчел в кресле колесила по комнатам. За время ее отсутствия ничего здесь не изменилось: на столе в кабинете горстка камней с Эвереста, на полке — бутылка вина. Та самая, которую они собирались распить в тот вечер, когда сошли лавины.
Так чего же они лишились в тот день? — спрашивала себя Рейчел, въезжая в спальню. Кости скоро срастутся, но кто знает, какие невидимые трещины обнаружатся со временем? Им ко многому придется приспосабливаться, а еще свыкаться с гибелью неродившегося ребенка.
Обстановка больницы не располагала к откровенному разговору. Хэл старался навещать ее как можно чаще, но радости от общения друг с другом они не получали: натянуто обсуждали здоровье Рейчел, работу Хэла и его визиты к стоматологу, который восстанавливал ему зубы, чтобы он мог улыбаться, не пугая людей.
Рейчел не терпелось вернуться домой и поговорить свободно и открыто о более глубоких ранах, которые мучили их обоих. Но в этот вечер беседа не клеилась. Хэл был рассеян и отделывался односложными репликами, а Рейчел, очень устав за день, едва сдерживала слезы.
— На следующей неделе еду в Ванкувер, — сказал Хэл. — На панихиду по Рику. Справишься здесь одна?
— Справлюсь. Глядишь, и дом в порядок приведу.
Хэл помог ей лечь в постель, и оба погрузились в неловкое молчание. Впервые за долгое время они находились в такой тесной близости, но искры желания между ними не пробегало.
— Думаешь о том же, о чем и я? — спросила Рейчел. — Кому из нас хуже?
— Да. Надеюсь, у тебя хватит сил начать разговор, потому что на свои я не рассчитываю.
— Давай не будем спешить. Дадим себе немного времени вновь привыкнуть друг к другу.
Больше они ни о чем не говорили. Оба были душевно истощены.
— Спи, — сказал Хэл. — Тебе надо отдохнуть.
Но Рейчел не могла уснуть. Каждый раз, едва закрывала глаза, ей снова виделась несущаяся на нее лавина. Вслушиваясь в неровное дыхание Хэла, она спрашивала себя, смогут ли они когда-либо жить так, как жили прежде.
* * *
Начальник полиции Робби Магауан смотрел на конверт, который положил ему на стол Хэл.
— Это то, что я думаю?
— Заявление об увольнении. Я ухожу из горнолавинного надзора.
— Может, не надо принимать поспешных решений? — спросил Магауан. — Я знаю, последний месяц тебе пришлось нелегко.
— Я понимаю, почему ты так говоришь, — ответил Хэл. — Но,
— Ты сделал все, что было в твоих силах. Жители наиболее опасных районов эвакуировались вовремя.
— Да, это верно, а сколько погибло… От меня требовался верный прогноз. А я поздно объявил тревогу, не смог предсказать, что лавина будет такая мощная. Что, по-твоему, я чувствовал, все эти недели вытаскивая из-под завалов трупы детей?
— Давай направим тебя к психологу?
— Спасибо, Робби, но это не решит проблему.
Повисло тягостное молчание. Наконец Магауан поднялся и протянул Хэлу руку:
— Я уважаю твое решение, Хэл, но хочу, чтобы ты знал: здесь тебе всегда найдется работа.
* * *
Вылет из Анкориджа задержали, и Хэл приехал в Ванкувер за час до начала панихиды. В аэропорту его встретила Дебора. Такой осунувшейся и изможденной Хэл видел ее впервые.
— Хэл, я так рада, что ты смог приехать. — Она крепко обняла его.
Дебора привезла Хэла в дом, который они с Риком ремонтировали и перестраивали на протяжении многих лет. Дом стоял на побережье тихой лесистой бухты километрах в пятнадцати от города. Раньше в этом здании располагался яхт-клуб.
При виде старого парусника у причала Хэл вспомнил счастливые времена. Вместе с Рейчел, Риком и Деборой они целые дни проводили в море, веселясь и попивая красное вино.
— А дети где? — Хэл заметил, что в доме тихо.
— У мамы. Я подумала, там им будет спокойнее.
— Рейчел передает тебе привет, — сказал Хэл, — очень сожалеет, что не может приехать.
— Как она себя чувствует?
— Да в общем… поправляется. Постепенно.
Пока Дебора переодевалась к церемонии, Хэл заглянул в офис агентства «Гималаи». Кабинет был прибран, папки аккуратно сложены, в одном углу — стопка подготовленных к рассылке проспектов. Хэл плохо представлял, как агентству удастся выжить без Рика.
Вместе с Деборой они поехали к церкви, где уже собралась толпа людей — более ста человек. В основном это были родные погибших, но среди них Хэл увидел и альпинистов — друзей Рика, которых он знал на протяжении многих лет.
Служба началась в три часа дня. Когда стихли гимны, Хэл вышел на кафедру и оглядел церковь, собираясь с мыслями.
— Рик Филдинг был одним из лучших в мире альпинистов. Я знаю это наверняка, потому что, сколько я помню, в критических ситуациях он всегда оказывался сильнее, храбрее и энергичнее, чем кто-либо другой рядом с ним. Истинный патриот своего дела, он отличался безмерным благородством, рискуя жизнью ради спасения других. И сегодня многие живы только благодаря Рику.