Отчаянные
Шрифт:
Наконец мы вырулили в дальний конец озера так, что перед нами расстилалась максимально длинная водная гладь. Я не имел ни малейшего представления о том, какой разбег требуется кораблю для взлета. Я покосился на приборы, но не обнаружил ни малейшей подсказки. Разумеется, я видел цифры и иероглифы, но не знал, что означают они применительно к этому судну. Дженнингс, возможно, не понимал этого — а я не имел желания пугать его этой приятной новостью, — но выходило так, что управлять взлетом предстояло именно ему, а я всего-то мог держать штурвал ровнее…
Что ж, пора! Нацелив нос корабля на дальний берег озера —
— Сколько энергии дать для выхода на взлетный режим?
— Одну и четыре десятых крейсерского режима, адмирал.
— Одну и четыре десятых, — подтвердил я и двинул секторы газа вперед, пока на циферблатах не появились эти цифры. Рокот ходовых генераторов в недрах корабля сменился громовыми раскатами, а за нашей кормой взметнулся к небу фонтан водяных брызг и гравитонов. — Что скажете, Дженнингс?
— Он готов и бьет копытом, адмирал, — беззаботно ухмыльнулся он.
— Так поскакали! — крикнул я и отпустил тормоза. Приборы показывали наш вес, равный сорока четырем тысячам мильстоунов. Корабль медленно — во всяком случае, по сравнению со «Звездным Огнем» — разгонялся по водной глади, срезая носом гребни волн, серых, как мундиры облачников. Удерживать его в заданном направлении оказалось легко, даже несмотря на боковой ветер. Все быстрее и быстрее; потоки дождя хлестали по лобовым гиперэкранам. Должно быть, мощным ходовым генераторам приходилось нелегко, разгоняя этакую тушу. Противоположный берег озера стремительно — гораздо стремительнее, чем хотелось бы — надвигался на нас. Я усилием воли заставлял себя сохранять спокойствие — или хотя бы его внешнее подобие. Скорость все росла. Надо было что-то делать, и быстро: скорость приближалась к 125 кленетам в метацикл! Я совсем уже было приготовился силой дергать корабль вверх, когда из расположенного на моем пульте динамика послышался женский голос:
— Выход на гравиредан.
— Задирайте нос, — все так же невозмутимо посоветовал Дженнингс. Я потянул штурвал на себя, и большой корабль плавно приподнял нос, после чего скорость начала расти еще стремительнее. Как и было обещано, он оторвался от воды на скорости 137 кленетов в метацикл и прошел над каменными столбами в дальнем конце озера в какой-то полусотне иралов.
— В-вы, транспортники, поди, не привыкли к запасу высоты, нет? — пробормотал я, покосившись на Дженнингса и пытаясь прийти в себя. «Звездные Огни» обыкновенно переходят в вертикальный набор высоты сразу же после отрыва от воды.
Он улыбнулся и пожал плечами.
— Как правило, хватает и этого, адмирал, — отозвался он как ни в чем не бывало.
Я только закатил глаза. Собственно, Дженнингс вовсе не кривил душой: просто понятие о «нормальном» у каждого свое. Я с радостью отметил, что в задних гиперэкранах мелькнула Уоттерс — «Звездные Огни» не удержатся в воздухе на той скорости, с какой мы сейчас карабкались вверх. Вокруг кипел воздушный бой, который запросто мог продолжаться и за пределами атмосферы, в космосе.
— Увеличьте угол подъема до семнадцати градусов, — посоветовал мне приятный женский голос с пульта. Я покосился на Дженнингса. Тот кивнул.
Я осторожно приподнял нос корабля до тех пор,
— Возможно, вам стоит прикрыть аэродинамические щитки до пяти единиц, как только мы поднимемся до пятнадцати тысяч иралов, — посоветовал Дженнингс, не отрывая взгляда от приборов.
— Щитки до пяти, — подтвердил я.
Вскоре мы миновали высоту в двадцать пять тысяч иралов, и я вообще убрал все аэродинамические поверхности. Скорость росла теперь значительно быстрее. Бой вокруг нас разгорался все сильнее. В основном дрались «Горн-Хоффы» и «Звездные Огни», но и несколько «327» держалось неподалеку от нас, чтобы благополучно проводить домой. По сравнению с ними «Монтрояль» был чудовищно тихоходным, неповоротливым и безоружным. Все, что мне оставалось делать, — это держать курс и полагаться на Леди Удачу. Признаюсь, редко я ощущал себя таким беззащитным, как тогда, сидя в этом огромном безоружном транспортном корабле. Да что там, до того случая я и представления не имел о том, каково приходится их рулевым и остальному экипажу, у которых в полете через полный опасности космос военного времени нет с собой ничего, кроме опыта и отваги. Я даже рассмеялся про себя: и после этого кто-то еще называет храбрым меня…
Глава 9
Нам с Дженнингсом удалось довести «Монтрояль» почти до самых лабораторий Имперского Института КА'ППА-физики на Астериос-Протее. Там нас нагнал легкий крейсер «Прославленный», отогнавший сопровождавших нас «Звездных Огней» так, словно это был какой-нибудь линкор. Мгновением спустя на дисплее появилось лицо Трахфорд, и вид у нее был не то чтобы слишком довольный.
— Брим, подлый предатель, — прошипела она с лицом, перекошенным от гнева. — Клянусь, ты поплатишься головой за то, что натворил сегодня! Так вот, я официально обвиняю тебя в срыве всей операции!
Брови мои против воли поползли вверх.
— Что? — не поверил я своим ушам.
— То, что слышали, адмирал Вилф Анзор Брим, подлый трус! — рявкнула она, раскрасневшись.
— Не уверен, что правильно вас расслышал, генерал, — сказал я, переключая управление на автопилот. — Видите ли, мне послышалось, будто вы возлагаете вину за срыв вашей операции на меня.
— Вы не ослышались, Брим, — произнесла она. — И будь я проклята, если вы не поплатитесь за это как следует.
— Поплачусь? За что?
— Вам прекрасно известно, за что, карескрийский ублюдок!
— Генерал, — сказал я, покосившись на Дженнингса — тот пытался глядеть куда угодно, только не на меня. — Я настоятельно предлагаю вам немедленно успокоиться. У вас нет ни права, ни повода для подобных заявлений. И, кстати, я не слишком одобряю ваш выбор выражений.
— Вы еще даже не слышали всего того, что я обрушу на вас, Брим, — отвечала она. — Мне отвратительно уже то, как вы перенацелили свои эскадрильи на запасную цель, где лично вам угрожала меньшая опасность. И все эти убитые и раненые… — Голос ее драматически дрогнул, и тут до меня начало доходить, что в действительности было у нее на уме.