Отчаянные
Шрифт:
Не понимая, о чем она, я вопросительно уставилась на подругу. Дженни покачалась на цыпочках и воскликнула:
– Завтра мы устроим тебе праздничек!
Я скривилась. Мне совершенно не хотелось оказаться в центре внимания на прощальной вечеринке. Видя мою реакцию, Дженни сбавила обороты:
– Ох, да не бойся! Все будет скромно. Тортик в подсобке.
Почему-то я сомневалась, что все обойдется только этим.
Воспользовавшись машиной Келлана, я вернулась в свой опустевший дом, и меня вдруг захлестнуло одиночество. Келлан уехал всего на пару недель, а казалось, что навсегда. Наш
Отомкнув дверной замок, я порылась в сумочке в поисках телефона. Было поздно, но, может быть, еще не слишком. Келлан был совой, но к тому же и ранней пташкой, и потому мне, соскучившись, не приходилось долго ждать, чтобы услышать его страстный голос.
Закрыв и заперев дверь, я набрала номер. Он ответил почти сразу:
– Привет! Как ты догадалась – я же только что о тебе думал?
– Ты постоянно обо мне думаешь! – рассмеялась я.
– Истинная правда, – хрипло сказал он. – Я скучаю. Ты скоро приедешь?
Сияя улыбкой, я повесила сумку и куртку:
– Мы с Анной вылетаем в пятницу утром.
День независимости пришелся на уик-энд, Анна взяла выходной и могла запросто доставить меня в Лос-Анджелес. Странно, но это была папина идея. Падкая на всяческие авантюры, Анна охотно согласилась. Она могла бы лететь и ночным рейсом завтра, сразу же по завершении моей смены у Пита, но у нее была назначена очень важная встреча с врачом.
– Отлично. Я подготовил гнездо. Тебе понравится.
– Наше гнездо? – разулыбалась я еще шире.
– Ага. – (Я различила смех каких-то людей и удивилась: кто там не спит в такой час?) – И еще – не помню, сказал ли, – захвати купальник, здесь есть бассейн.
Келлан с ребятами остановились в доме, принадлежавшем студии звукозаписи. Со слов Келлана я знала, что там было мило, а потому не удивилась сообщению о бассейне. В Калифорнии бассейны встречались куда чаще, чем в штате Вашингтон. У нас понаставили кофейных автоматов, а у них понаделали бассейнов в каждом дворе.
Поднимаясь наверх, я расписывала Келлану свое волнение при мысли о воссоединении с ним. Одинокое существование в доме иногда пугало меня. Я даже приобрела привычку сочинять и писать в постели до раннего утра: погружение в романтические мемуары охраняло меня от мыслей о чудовищах, засевших в шкафу. Келлан же буквально укутывал меня и помогал справиться с этими ночными страхами. Его голос всегда успокаивал. Впрочем, нет, «успокаивал» – неправильное слово. Влиял на меня – так будет лучше, ибо страстные слова, слетавшие с его уст, бывали какими угодно, но только не расслабляющими.
Не отнимая телефон от уха, я готовилась лечь. Скучая по Келлану, я надела футболку, которую обычно не носила. Она хранила его запах, и мне не хотелось, чтобы он улетучился. Натянув ее – черную, с крупной белой надписью «Чудилы», – я забралась в нашу постель.
Келлан читал мне свое расписание, а я поднесла ткань к носу и вдохнула его аромат. Он был прекрасен – мужской и чистый. Я до сих пор не понимала, что его составляло, но это был самый чувственный запах в мире. Мог ли он быть искусственным? Вообще-то, возможно, что
Я хихикнула, подумав об этом, и Келлан прервался:
– Чем ты занимаешься? – В его голосе так и звучала улыбка.
– Я только что залезла в постель…
– Голая? – мгновенно перебил он.
Зардевшись, я возбудилась от одного только слова. Из телефона все еще доносился шум и чьи-то разговоры, а потому я знала, что Келлан не один. Но он, возможно…
– Нет. Я в футболке, которую ты дал мне давным-давно. Моя любимая. Правда, я редко ее надеваю. – Я прикрыла глаза, признавшись в своей одержимости им. – Она пахнет тобой – пусть так и останется.
Келлан приглушенно усмехнулся, и во мне разожглась искорка жара, которую он успел зажечь. Я провела рукой по телу, испытывая нарастающее томление одиночества. Мне отчаянно не хватало Келлана: его прикосновений, улыбки, глаз, татуировки, сердца – всего.
– Да ну? – удивился он. – От меня… пахнет?
– Да, – негромко мурлыкнула я, – и это лучший запах на свете. Лучше кофе.
– Черт возьми, Кира, ты меня заводишь, – простонал Келлан.
Я улыбнулась, представив, что и он потерял покой.
– Ты один? – прошептала я, опасаясь, что кто-нибудь подслушает нас с Келланом. Он был не так уж и против интима на публике.
– Не отключайся, – немедленно буркнул он и обратился к кому-то: – Спокойной ночи, ребята, увидимся утром. – В ответ ему что-то зажужжали, потом звук стих, и дальше я слышала только Келлана. – Теперь один. Ты что-то хотела?
Я провела рукой по лицу. Мне все еще было трудно откровенно просить о том, что было мне просто необходимо. Но я помнила его слова после брачной ночи: он хотел, чтобы я запросто говорила о чем угодно. Нельзя стесняться. Келлан любил меня душой и сердцем и никогда бы не обидел умышленно. Бывает, он поддразнивает меня, но вряд ли такое случится сегодня.
– Келлан, – пробормотала я с хрипотцой, которая его заводила. – Я скучаю и хочу заняться любовью. – Еще не осознав собственных слов, я добавила: – Раздевайся.
Сказав это, я хлопнула себя по лбу: не самый горячий запрос. Я ждала от Келлана развязной насмешливой реплики, но он вместо этого шумно втянул воздух и простонал:
– Круто! У меня уже мощнейший стояк – видела бы ты!
Сердце гулко ударило в груди, картина захватила мое воображение. В голову пришла мысль, и я выдала ее, на самом деле не имея этого в виду:
– Пришли мне фотку.
Тут я прикусила губу чуть не до крови. Я что, всерьез попросила его заснять свой член и прислать снимок? Никогда бы не подумала, что способна на такое. Но опять же – существовало много вещей, которых я не ожидала от себя, когда дело касалось Келлана. С ним я раскрывалась весьма и весьма причудливо.
Едва я прикинула, пришлет ли он и вправду фото, Келлан велел мне не отключаться. Может быть, мне почудилось, но я услышала вжиканье молнии. О боже.
Я сомневалась, что совладаю с собой при виде эротического снимка, который он был готов мне переслать. Тело уже изнывало и жаждало его прикосновений. Я рисковала сойти с ума при виде того, как он хотел меня и скучал по мне.