Отчаянная
Шрифт:
— Поставь на стол, дорогая. Слабость проходит.
— Вы уверены?
— Все в порядке. Это всего лишь одно из тех испытаний, которым я постоянно подвергаюсь. За все нужно платить.
Она слегка похлопала себя ладонями по щекам, и кровь стала постепенно приливать к ним, придавая коже лица розоватый оттенок. Я села. Беспокойство за мисс Мэдкрофт не проходило, и я непрерывно смотрела на нее, пока ее глаза не оживились, а поверхностное дыхание не стало глубоким. И все же мне казалось, что следовало вызвать доктора. Когда я высказала это соображение, у мисс появилась слабая улыбка, и она выпила глоток чая. Поставила чашку и победоносно посмотрела
Вот, видишь я снова здорова. Эти чары проходят.
Если же каждый раз буду вызывать доктора, как только мне становится плохо, он подумает, что я ипохондрик.
— И все же нам не надо было обсуждать тот случай, который вас так расстроил.
Чепуха! Меня не запугают такие люди, как мистер Ллевелин. А как ты думаешь, чем вызвана его ярость?
— Не могу представить себе. Хотя, конечно, у меня есть некоторые предположения, но они настолько зыбкие, что мне даже неловко высказывать их. Поэтому, мисс Мэдкрофт, я целиком полагаюсь на ваши суждения.
— А все из-за того, что сестра мистера Ллевелина обратилась ко мне за помощью, поскольку он не мог ей ее оказать. Вчера она посетила мой вечерний сеанс. Ее привела одна из моих постоянных клиенток — миссис Причард, милая женщина. Она давно убедилась в моих чудодейственных способностях и рекомендует меня всем своим друзьям, кому, по ее мнению, нужны мои услуги. На миссис Ллевелин мои способности произвели очень большое впечатление. Только скромность не позволяет мне здесь повторить ее похвалу. В общем, он пришла в восторг. Я, разумеется, была польщена.
— А мистер Ллевелин тоже присутствовал на сеансе?
— О, нет. Этот человек совершенный агностик, и он не верит в чудеса.
— Тем не менее, он пришел отстаивать интересы сестры.
— Все было не совсем так. До того, как закончился сеанс, его сестра попросила меня провести в их доме, что в Дорсете, пару недель. Она устраивает вечеринку, и ей хотелось бы предложить своим гостям более интересное развлечение, нежели танцы и игра в бридж. Она сама стала интересоваться потусторонним миром в возрасте десяти лет, после смерти матери…
— А мистер Ллевелин это не одобряет?
— Похоже, что нет. Такой уж он несговорчивый человек… И он думает, что его богатство дает ему право оскорблять людей как вздумается, не боясь никого.
Последние слова хозяйки напомнили мне грубости мистера Ллевелина, и я сочувственно кивнула. В памяти всплыл весь тот разговор у ворот. Вероятно, мистер Ллевелин предположил, что смерть моих родителей толкнула меня на поиск людей с талантом мисс Мэдкрофт. Скорее, предполагал до тех пор, пока не обратил внимание на мой багаж. И вот тогда ему захотелось узнать, не собираюсь ли я ассистировать ей? Я же, по своей наивности, открыто высказала свое намерение помогать ей при необходимости, хотя представления не имела о том, какая именно помощь подразумевается.
И тем не менее, как бы мистер Ллевелин ни относился к спиритизму, он не имел права оскорблять нас обеих столь грубым образом.
Мне не составляло большого труда определить свое отношение к мистеру Ллевелииу, так как я верила, что миссис Мэдкрофт честная и добропорядочная женщина, иначе моя мать никогда не стала бы с ней дружить. Я только сомневалась в ее необычных способностях.
Теперь мое внутреннее напряжение спало, и я попыталась понять, что он за человек помимо того, что можно было увидеть глазами и услышать ушами. Однако меня постигла неудача. Мрачная атмосфера дома странным облаком нависла над ее головой и плечами, поэтому
Вот что бывает, бранила я себя, когда пытаешься вникнуть в то, к чему не имеешь ни малейших склонностей.
Миссис Мэдкрофт громко вздохнула и заговорила сама для себя: «Я думаю, теперь мы не поедем в Дорсет. У меня нет сил встречаться и говорить с этим человеком. Его сестра — бедная женщина. С каким желанием она приглашала меня посетить ее. Я даже не могу себе представить, что она будет делать без меня. Какая досада!»
Я опасалась, что огорчение вызовет у нее новый приступ недомогания. К счастью, внезапно раздался негромкий стук в дверь. Мы посмотрели в ту сторону. Дверь тихо отворилась, и появилась маленькая смуглая женщина-индианка. Это была Чайтра. Ее гладкие темные волосы тяжелой косой лежали на левом плече. Она была одета в красное сари из хлопка.
Мягким мелодичным голосом Чайтра доложила:
— В фойе миссис Бродерик.
— Неужели снова?! — изумилась хозяйка. — Я же сказала ей, что ничего больше сделать для нее не могу. Ты поставила ее в известность, что у меня гости?
Чайтра кивнула и с удивлением посмотрела сначала на миссис Мэдкрофт, потом на меня.
— Это Хилари Кевери, дочь Марион, — ответила хозяйка на молчаливый вопрос служанки. — Я тебе говорила о том, что она приедет к нам жить.
Служанка вновь кивнула головой и застенчиво улыбнулась.
Миссис Мэдкрофт повернулась ко мне и произнесла короткую речь: «Моя дорогая, я должна извиниться и попросить тебя на короткое время оставить меня. Досадно, но, я думаю, будет жестоко с моей стороны отказать этой женщине в приеме. Тем временем Чайтра покажет тебе твою комнату, а наш разговор мы закончим немного позже».
Я утвердительно кивнула головой, послушно встала и направилась из гостиной. В фойе мне встретилась миссис Бродерик, которая бросила на меня быстрый взгляд и скрылась за дверью гостиной. Прежде, чем она исчезла, я вдруг остро почувствовала ее состояние отчаяния. Причем, я почему-то не сомневалась в отчаянии, связанном с деньгами. У меня возникло сильное желание остановить ее и утешить. Но потом я решила, что это ее личное дело, что мое вторжение покажется ей странным. Кроме того, смешно было вновь действовать, повинуясь интуитивному порыву. Это после того, как я попыталась руководствоваться интуицией и потерпела неудачу.
Тех мгновений, которые длилась наша встреча с миссис Бродерик, оказалось достаточно, чтобы рассмотреть ее руки: в сетчатых перчатках без пальцев и только одно кольцо — обручальное.
Чайтра остановилась у лестницы, ведущей из фойе наверх.
— Ваша комната в конце коридора, мисс, — объяснила она. — Я скоро поднимусь, только посмотрю, все ли в порядке.
Оставив Чайтру прислуживать посетительнице, я поднялась по лестнице на второй этаж и прошла в маленькую спальню, приготовленную специально для меня. После экзотической обстановки гостиной эта комната с немудренной мебелью и незатейливыми обоями в голубую полоску выглядела просто, хотя вполне прилично. Особенно порадовало меня отсутствие густого, пропитанного фимиамом воздуха. Мои чемоданы ожидали меня прислоненными к прочному шкафу, а коробка со шляпками лежала на стульчике у туалетного столика. Отличной выделки ореховое дерево придавало столику привлекательность художественного изделия. Впервые меня окружало так много незнакомых вещей. Удобно усевшись в кресло, я попыталась собраться с мыслями.