Отчаяние драконов
Шрифт:
Как раз в это время Дэрк сел и настала очередь Монна. Тот рассказал нормальным, удобоваримым языком историю появления в селении долинщика, упомянув отдельно о нарушениях закона как самим Ренкром, так и его спутниками.
Теперь пришел черед заключенных попытаться объясниться и опровергнуть обвинения, выдвинутые против них.
Вот только Одмассэн не стал оправдываться. Оглядев Совет и горян, разместившихся в Пещере, он прокашлялся и громогласно предупредил:
— Прошу всех быть особо внимательными!
Зал затих, поубавилось
— Как вам известно, — начал Одинокий, — Монн в свое время заявил, что льдистые змеи непобедимы. Ренкр усомнился в этом. На свой страх и риск мы поднялись по склону Горы и кое-что выяснили, в частности, мы теперь знаем, куда исчезают змеи в Теплынь. Потом же, отправившись к Ворнхольду, мы проведали, как можно истребить тварей!
Зал ахнул, словно одно большое существо. С верхних рядов доносились крики:
— Говори же! Говори скорее!
Одмассэн угрюмо усмехнулся и медленно покачал головой:
— Сначала давайте решим вопрос, стоит ли нас казнить.
Золг, один из членов Совета, нервно вскочил:
— А где доказательства, что все сказанное вами — правда, а не попытка уклониться от ответственности за содеянное?!
— «Ответственность»? — переспросил Одмассэн, и его тихий угрожающий тон заставил долинщика содрогнуться. — «Правда»? Что же, подтверждением правдивости моих слов будут руны Ворнхольда Всезнающего на мече Ренкра.
Монн сделал знак кому-то за спинами заключенных, и стражник подал долинщику его меч в стареньких ножнах. Ренкр извлек лезвие, и руны вновь проступили на клинке голубоватым пульсирующим сиянием.
— Это что касается правды, — заметил Одинокий все тем же мрачным тоном, когда в зале утихла очередная волна шума. — А теперь об ответственности. Мы не просто укажем вам путь к избавлению от льдистых змей — мы поведем вас к победе. Пускай Ренкр заменит Монна, и тогда мы уничтожим тварей Тьмы!
Совет зашумел, и Дэрк уже собирался возразить дерзким зарвавшимся подсудимым, что, мол, если ответ нашли единожды, то его смогут отыскать и во второй раз, — когда вэйлорн неожиданно для всех встал и вскинул правую руку, призывая к вниманию и тишине:
— Я согласен.
Дернулся Одмассэн, растерянно глядя на старого друга /врага?/ /соперника?/, вскинули головы обалдевшие члены Совета, ахнул Мнмэрд, и вздрогнул зал,
— а Монн продолжал говорить, глядя в пустоту справа от Одинокого — будто там кто-то стоял, невидимый для всех, но только не для седого военачальника.
— Вы хорошо помните мой единственный бой со змеями и мое поражение. Многие знают, что после него я ушел в паломничество к Ворнхольду Всезнающему, но никому не ведомо, о чем я его вопрошал. А я вопрошал о том, как победить змей. Мудрый ответил мне, что сделать это я никогда не смогу. «Но, — молвил он, — настанет день, и придет юноша, способный освободить Гору от змей». Я спросил тогда, как же я смогу узнать, что это
— он, и
Зал загомонил, и уже ни Дэрк, ни кто иной не мог сдержать наплыва эмоций, овладевших горянами. Пленникам вернули оружие, воины оставили их и смешались со стражниками, которые пытались сдержать все возраставший напор толпы, — заключенные перестали быть таковыми, и надобность в охране отпала.
Когда собрание расходилось, людская круговерть разделила бывших паломников, но Ренкр случайно оказался около Одмассэна и Монна, тихо переговаривавшихся между собой.
— Спасибо тебе, — сказал Одинокий и обнял друга за плечи. — Ты сотворил великое. Трудно бороться самому, но еще труднее уступить право борьбы другому. Рианна была бы горда тобой.
— Ты думаешь? — тихо спросил Монн. — Ты на самом деле так думаешь?
— Да, я так думаю. Она бы гордилась твоим поступком.
Ренкру показалось, что на глазах старого вэйлорна выступили слезы, но толпа уже разъединила его и этих двоих, так что он так и не смог убедиться в своих догадках. Не был он уверен и в своих подозрениях, однако же Ренкру мнилось, что Монн не все рассказал в Пещере.
Ренкр кое-как выбрался из толпы, отчаянно рвавшейся поближе к нему, дабы услышать что-нибудь интересное. Благо рядом оказались стражники, которых удалось подозвать, и те быстро успокоили любопытных.
В это время, расталкивая горян, к Ренкру пробился Монн. Старый вэйлорн выглядел усталым, но успокоенным, умиротворенным.
— Вот что, — молвил он. — Пойдем сейчас ко мне, Одмассэн и Мнмэрд уже там.
Сопровождаемые стражниками, они вышли из Пещеры. Монн жил недалеко, и вскоре за военачальником и Ренкром закрылась небольшая каменная дверь — в отличие от простых охотников или уборщиков, член Совета отгораживался от односелян более основательно. Разумеется, пещера вэйлорна была и размерами побольше, и обстановкой покраше, чем Ренкрово или, скажем, Одмассэново жилище. В удобных, обшитых шкурами креслах сидели Мнмэрд и Одинокий, тихо переговариваясь между собой.
Ренкр и Монн заняли еще два таких же кресла, и последний обратился к своим гостям с маленькой речью:
— Вот что. После сегодняшних событий вы, конечно, можете вернуться в свои пещеры, но, боюсь, любопытные вас очень скоро «достанут». В общей суматохе все забыли о льдистых змеях, вы же так и не рассказали, как собираетесь с ними бороться, и, думается мне, народ это уже смекнул. Я, правда, тоже, и на завтра назначено еще одно общее собрание, до тех же пор приглашаю вас погостить у меня. Если вы не против, я достану шкуры, постелим их на полу и так решим эту проблему.