Отбросы
Шрифт:
И всё молится: "ах, Отец небесный, спасибо тебе, что жив остался, ах, спасибо, что кушать есть чего, спасибо, что друзей нашел, чудо великое, знаменье святое", фу, плюнуть некуда, не понимаю я этого!
Но слушать его так интересно! На Земле тело тяжелое, подтянуть его на руках — не всякий человек может! А у них норма — двадцать раз, а то ещё и в полном боекомплекте.! Зато — просторы, развлечения! Даже не верится что такое может быть. Машина, мотоцикл, лыжи горные! Аж слюнки текут.
А я ему говорю, а в мочилки можешь? Он шары вылупил, ну я и объяснила, что к чему. У него глаза загорелись, мы и полетали
Ну и сама про нас рассказывала. Они не верят. Дураки, как будто такое можно выдумать! Я говорю, что ж я, с Меркурия что ли сюда попала? Вы, говорю, побольше у Чучи спрашивайте, она же врать не умеет, а если ей неправду подсунуть, то где-нибудь её мозги свихнутся, она же машина! Запутается и сгорит.
А…., всё равно не верят. А может и верят, только тогда они перед собой получаются просто варвары и захватчики, а не благородные воины, вот их гордость то и начинает сама себя пилить.
А капитан всё молчит. Мрачный, висит, как куколка, вот-вот бабочкой станет. Не злится, а просто ему плохо и мне его ужасно жалко. Эти-то жеребцы, ржут во всю, а он никак, видать, не смирится с тем, что в плену.
Я сначала то и не думала об этом, ну живут себе и живут, что мы им, зла хотим, что ли, а он как-то брякнул "Тебе бы в плену….". Я и поняла, что мы-то здесь привыкли, для нас это дом родной, а для него — тюрьма, плен.
Хотя, если так рассуждать, то для нас это тоже тюрьма, мы просто в ней дольше живём, на тридцать лет, а с другой стороны посмотреть, так это вообще же моя Родина, у меня другой и быть не может. Так что я совсем запуталась, а капитана очень жалко стало, он всё с Чучей как со своей сестренкой разговаривает, даже заставил тембр голоса подогнать под неё, хорошо, что у Чучи нервы стальные, ни на кого не обижается, ей всё по стакану.
День 1251
…Я не знаю, что делать. Всё моё тело разрывается пополам в странной борьбе с самими собой. Мы — пленники, причём, если встать на их сторону, то мы — смертельные враги! И не скрывали этого.
Но нам дана достаточная свобода действий. А после Ритуала, как они его называют, можно будет ходить и жить где угодно и заниматься чем угодно.
Одна моя половина требует: сломай эту дверь, или возьми девчонку в заложницы, или просто стисни её в руках и выскользни в коридор и убивай, убивай, сколько успеешь, потому что это- враги!
А другая половина твердит, что я круглый идиот, пропитавшийся чужим дерьмом и судьба даёт мне шанс понять это. Или, даже, изменить свою жизнь.
Живут себе люди, живут в нечеловеческих условиях, щебечет как птаха девчонка, ни разу не видевшая нормального Солнца, только это раскалённое чудовище через экран. Живут тем, что копаясь в дерьме, выращивают из неё еду, и так всё время по кругу, кому они помешали?
Мне говорили — враги! Да, есть и гады, вон они, полосатые, действительно есть, но никто их никуда не выпускал и не менял к ним отношения. А персонал работает по-чёрному. И теперь я уже убедился, что их кинули, предали, использовали как мелкий козырь.
А теперь такой шестеркой стал я сам, и меня также обманули. И ребят моих тоже. Пусть не во всём, но половина-то сказанного была враньём! А как
То, что мне рассказывали, оказалось правдой, Поль показал мне даже секретные блоки программ, отвечавшие за убийство. И хотя я и понимаю, что эти сведения могли быть подтасованы, но верю им, потому что не стали бы они готовить эти материалы только для того, чтобы убедить жалкого капитана маленького военного бота, пришедшего убивать. Было бы проще уничтожить меня.
Когда я увидел съёмку того, как эти ребята заварили нам ракетные люки, и сбили настройку двигателя, меня разрывало от бешенства и восхищения.
Бешенства от факта прикосновения к моему чистому кораблю, святотатства, сродни которому только изнасилование моей женщины.
А восхищения от мужества и инженерного таланта. Проделать такое под носом у людей, которые не отрываясь искали их! Это надо было суметь! Врага надо уважать.
Сколько я читал о предателях, изменниках и никогда не думал, что это может коснуться моего имени. Всплывает простое и немного суровое лицо отца, всегда учившего меня простым законам чести, среди которых переход на сторону врага всегда был тождественно равен смерти, он смотрит укоризненно. За свой дом, за свой городок, за свой штат бейся без размышлений, мало ли, что нос в крови, зато честь с тобой!
И тут же возникают глазищи милой бесхитростной девчонки со станции и сотен других честных глаз, для которых этот маленький мир — единственный дом во вселенной, который мне приказано разрушить.
А для Хитрого Лиса тот груз полосатых сволочей, которые сами по себе уже не опасны никому, из них от старости выпали все ядовитые зубы, да дело и не в этом, просто этот груз — его боевое задание, которое ему поручила та же самая страна, то же самое начальство, которое послало и меня. И он это задание с честью выполняет. Если разобраться, мы два подразделения одной армии.
Хитрый Лис везёт полосатых, он выполняет свой долг. И как ни крути, а моя миссия, чем больше размышляешь, тем больше предстаёт в грязном свете.
Но долг мой тоже выкован не пустыми словами. Он сварен из того, что я называю Родиной, my home, fatherland, как бы смешно и напыщенно это ни звучало, моя честь прошла огонь многих войн, в которых гибли мои друзья, через те потери, которые понесла моя страна. И если бы в бою там, в горных кишлаках, где даже дети несли смерть, если бы там мне пришли бы в голову такие мысли, я выгнал бы их и бросился бы вперёд за своих ребят!
А, может быть, я когда-то уже чувствовал такое, разоряя гражданские жилища, уже жило во мне несоответствие того, что приказано и этих недетских глаз у детей.
И разве, в армии не бывает обыкновенной глупости, предательства, ничтожеств, берущихся вершить судьбы миллионов? Разве мало было случаев, когда бомбили свои части по ошибке командования, когда в спину своим стреляли из мести, когда снюхавшись с противником, продавали ему секреты, оружие, военные успехи, а по пути убирали опять же своих, честно исполнявших свой долг, убивали подло самых лучших, расстреливали целые подразделения, чтобы скрыть следы своих ошибок, своей расхлябанности?