Отброс

Секстон Мари

Тейлор раздраженно вздохнул.

– Это не то, что я хотел услышать, Уоррен. Я хочу, чтобы ты признал, что, возможно, на этот раз ты ошибаешься. Что, возможно, у Райли все получится.

– Возможно, у него получится, - сказал Уоррен.
– Может, ты и прав, и я просто слишком стар и пресыщен. В любом случае, ты поступил так, как считал правильным. Ты был ему другом, когда никто другой им не был. Я думаю, ты заслуживаешь похвалы за это. Во всяком случае, больше, чем я тебе давал.

У Тейлора перехватило дыхание.

– Ты это серьезно?

– Я

бы не сказал этого, если бы не хотел.

Тейлор притянул его к себе, но не стал целовать.

– Спасибо тебе за это.

– Тебе не за что меня благодарить. Это чистая правда.

– Ты все еще думаешь, что мне не следовало покупать телевизор?

– Я бы так не поступил, но это не делает твой поступок неправильным. Может, это просто доказывает, что ты лучше меня.

Тейлор вздохнул и, наконец, поцеловал его.

– Я не такой. Не совсем. Я просто не мог видеть его грустным.

Уоррену ничего так не хотелось, как заняться с ним любовью по-настоящему, но он сдерживался. Тейлор казался странно уязвимым, и Уоррен вспомнил тот единственный раз, когда Тейлор сказал ему «нет», потому что не смог вынести их близости. Уоррен подозревал, что они снова близки к этому. Его подозрения подтвердились, когда он попытался поцеловать Тейлора, но Тейлор его оттолкнул.

– Трахни меня, Уоррен, - прошептал Тейлор, поворачиваясь к Уоррену задом.
– Трахни меня жестко.

Уоррен вздохнул, чувствуя себя побежденным. Да, он мог бы попытаться заняться любовью с Тейлором, но Тейлор бы все изменил, вернул бы себе власть, сопротивляясь нежности Уоррена. Он бы нашел способ превратить их занятия любовью в трах.

Не то чтобы в простом трахе было что-то плохое, но Уоррен хотел сегодня не этого.

Поэтому вместо секса Уоррен опустился ниже. Он использовал руки и рот, посасывая Тейлора и дразня простату. Он отдавал все свои силы тому, чтобы доставить Тейлору удовольствие, пока Тейлор, наконец, не содрогнулся от оргазма, впившись пальцами в затылок Уоррена.

С минуту Уоррен просто лежал, прижавшись лбом к животу Тейлора, а пальцы Тейлора перебирали его волосы. Он чувствовал себя раздираемым во многих отношениях. Его чувства к Тейлору делали его уязвимым на каждом шагу. Любить Стюарта никогда не было так трудно и предательски, и все же не было способа перестать испытывать то, что он испытывал. Он будет бороться за Тейлора, пока не победит, или пока Тейлор не устанет от него и не уйдет.

Уоррен снова приподнялся, стараясь не давить на Тейлора слишком сильно. На этот раз, когда Уоррен поцеловал его, Тейлор позволил.

Уоррену, как ни странно, не хотелось уходить, но он был так измучен. Он отвел волосы Тейлора в сторону, чтобы поцеловать его в лоб.

– Спокойной ночи, малыш.

– Подожди.
– Тейлор поймал его за руку.
– Тебе обязательно уходить?

Уоррен остановился, поставив одну ногу на пол, а другое колено все еще было на кровати.

– Нет. Просто я очень сильно храплю.
– Он дотронулся до шрама на переносице.
– С тех пор. Раньше это сводило Стюарта с ума. Именно поэтому у него была своя

комната.

Тейлор покачал головой, потянув Уоррена обратно вниз.

– Я не он.
– Уоррен рассмеялся, подумав, когда он занял свое место на кровати, в какой ужас пришел бы Стюарт, увидев Тейлора. Стюарт, который во многих отношениях был чопорным и подавленным и отчаянно нуждался в том, чтобы кто-нибудь сказал ему, что это нормально, быть таким, каким он хочет быть. Он никогда не чувствовал себя комфортно в своей собственной шкуре.

– Более правдивых слов еще никто не говорил.

Тейлор положил ладонь Уоррену на сердце.

– Это плохо? Ты бы хотел, чтобы я был больше похож на Стюарта?

Вопрос удивил его.

– Нет. Вовсе нет.
– Он притянул Тейлора ближе.
– Ты мне очень нравишься такой, какой ты есть.

– Правда?

Как, черт возьми, Тейлор мог все еще сомневаться в чувствах Уоррена? Уоррен чувствовал себя так, словно не скрывал своих чувств. С другой стороны, он никогда не был силен в самовыражении.

– Правда.

Минуту они просто лежали. Уоррен никогда не пытался инициировать какие-либо посткоитальные объятия с Тейлором, в основном потому, что не был уверен, что это будет оценено по достоинству. Но теперь, когда Тейлор, казалось, этого хотел, Уоррен не возражал. Он прижал Тейлора к себе, лаская его гладкое, подтянутое тело, удивляясь, что кто-то настолько молодой и красивый может хотеть такой близости с ним.

Тейлор, однако, не расслабился и не ответил на его прикосновение. Его шея и спина оставались напряженными под руками Уоррена. Он все еще казался обеспокоенным, и Уоррен ждал, гадая, следует ли ему еще раз подтолкнуть Тейлора или оставить его в покое. В конце концов, ему не пришлось делать этот выбор. Тейлор наконец глубоко вздохнул и сказал:

– Могу я задать тебе глупый вопрос?

– Конечно.

– Ты можешь быть честен со мной, несмотря ни на что. Я не буду злиться на тебя или что-то в этом роде, обещаю.

О чем, черт возьми, мог спросить Тейлор, чтобы оправдать такое заявление?

– Что за вопрос?

Тейлор перевернул Уоррена на спину и уселась на него верхом, оседлав его бедра. Он наклонился ближе, положив руки Уоррену на грудь.

– Это все еще просто соглашение?

Уоррен разрывался между смехом и слезами, гадая, не разорвется ли его сердце на части.

– Только не для меня. Я не думал о тебе так целую вечность.

– Даже сейчас? Даже зная, насколько я запутался?

Уоррен провел рукой по гладкой спине Тейлора. Он пожалел, что они не включили свет, чтобы он мог лучше видеть глаза Тейлора.

– То, что я знаю о Джеймсе, не меняет того, что я чувствую к тебе.

Тейлор перевел дыхание, как будто получил пощечину. Затем тихим, испуганным голосом:

– Что ты чувствуешь ко мне?

Господи, что за разговоры о том, что его поставили в неловкое положение. Но, в некотором смысле, это было облегчением, наконец-то выговориться. Он никогда не умел произносить это слово, но объяснить было достаточно просто.