От всего сердца

Эндрюс Илона

– Я поймал его.

Суркар вжался в пол сцены, и тот поглотил его, сомкнувшись над головой. Я почувствовала, как Шон движется к лазарету.

– Пожалуйста, тепло поприветствуйте нашего последнего кандидата,– объявил Гастон. Он даже не пытался разобраться в том, что только что произошло. Правильное решение.

Косандион занял свой трон. Выражение его лица было жестким, будто высеченным из камня. Победа над Суркаром не принесла ему радости. Она даже не смягчила его гнев.

Леди Вексин встала. Тихая музыка заполнила арену, мелодия была грустная

и полная тоски. Она спустилась по помосту из своей секции на сцену, мягко покачиваясь в такт музыки. Ее золотая вуаль соскользнула, развеваясь позади нее, как крылья прекрасной бабочки. Она позволила ей упасть на краю сцены. На ней было платье янтарного цвета, расшитое золотой нитью и усыпанное красными драгоценными камнями. Ее волосы были искусным каскадом, украшенным золотой паутиной, цветами из драгоценных металлов и диадемой, сверкающей драгоценными камнями. Браслеты покрывали ее руки.

Она провела пальцами по правому запястью, и браслеты упали на пол, на вуаль. Она взмахнула левым, и остальные украшения дождем посыпались вниз. Она сняла диадему с головы и бросила ее на золотую ткань, отбросив ее, словно та была сделана из фольги. Один за другим она вытаскивала цветы и позволяла им падать. Когда тонкая золотая паутина оказалась на полу, она помотала головой, распуская водопад темных волос. Она коснулась своего вышитого одеяния, и оно соскользнуло с нее. Она стояла, одетая в простое бело-голубое платье с широкой юбкой и свободными рукавами. Подул легкий ветерок, и почти невесомая ткань зашевелилась.

Леди Вексин сняла золотые туфельки и закружилась по сцене босиком, ее волосы развевались, тело покачивалось в такт музыке. Ее платье плыло вокруг нее, как облако. Она двигалась с невероятной красотой, неземной и одновременно очень человечной. Ее танец боролся со всем, что было мрачным и темным. В мире, который был гневом и недовольством, она была успокаивающим светом, нерушимым и могущественным, как любовь и надежда. Это был подарок, и он предназначался только одному человеку.

Косандион сидел очень тихо.

На арене были сотни существ, и все же никто из нас не существовал. Их было только двое. Это был их момент, и я затаила дыхание, чтобы не потревожить их.

Глава 23

Конкурс талантов завершился, но чудесный день еще не окончен. На конкурсе чего только не было: были жестокости в виде удушения, красивые танцы, поэзия и был преподнесен суровый урок недооценки своего противника. Стало понятно, что не следует слушать Калдению, если ты не на сто процентов уверен, что она на твоей стороне. Произвели ли кандидаты впечатление на Косандиона? Оценил ли он план своей тети, ведь, именно она убила его отца? Кто разгадает сердце Суверена? Оно остается тайной, окутанной загадкой, бьющееся в довольно мускулистой груди. Давайте посмотрим, что будет дальше.

Когда

делегации покинули арену, направляясь по туннелям в свои комнаты, Косандион наклонился ко мне и сказал: «Я слышал, что моя тетя часто гуляет». Я подтвердила, что, действительно, Ее Милости нравится ежедневная прогулка, на что он сказал: «Я бы тоже хотел прогуляться. Хорошо размять ноги после долгого сидения». Я кивнула, отошла, прошла через гостиницу, нашла Калдению, которая направлялась в свои покои, и тихо поделилась с ней новообретенной любовью Косандиона к умеренным физическим нагрузкам.

Теперь Косандион размышлял в деревьях у нашего пруда, пока я, находясь в нескольких ярдах от него, наблюдала за ним, а Калдения, воспользовавшись возможностью переодеться, шла к нам через гостиницу.

Шон вышел из кустов. Он выводил всю эту штуку с «проходом сквозь стены» на новый уровень. Честно говоря, было проще просто воспользоваться установленной дверью, но выскакивание из случайных мест почему-то привлекало его. Я протянула руку, и он тихо сжал ее.

– Как Суркар?

– Отходит. Я дал ему успокоительное.

– Должны ли мы беспокоиться, что он решит отомстить?

Шон покачал головой.

– Он понимает, что над ним одержали верх. Мы успели пообщаться до того, как он потерял сознание. Он с этим смирится.

– Я не понимаю, почему он начал с такой незаурядной атаки.

– Потому что она срабатывала у него много раз до этого. Если дать обычному человеку пистолет, а кто-то размером с Суркара нападет на него с мечом, большинство людей забудет о пистолете и попытается уклониться или вскинет руки, как бы защищая себя. Чтобы преодолеть такую инстинктивную реакцию, требуется тренировка. Даже если бы у Косандиона был щит, и он пытался бы блокировать удар, разница в мощи слишком сильна. Суркар сломал бы щит и руку Косандиона.

– Косандион очевидно тренировался.

Шон вздохнул.

– И Суркар это выяснил. Я спросил его, приходило ли ему когда-нибудь в голову, что человек со статусом Суверена, с генетической модификацией и неограниченными ресурсами, будет иметь доступ к лучшим боевым тренерам.

– Что он ответил?

– Он ответил: «Зачем ему это понадобилось? У него есть армия и телохранители. Он совсем непохож на бойца».

– Родовые предрассудки поставили ему подножку, - сказала я.
– Отрокары настолько узко специализированы, что можно с первого взгляда определить, кто истребитель, а кто - боец с передовой. Косандион выглядит так, будто он в лучшем случае стратег или тактик.

– Да, - согласился Шон.
– Суркар судит своих противников по размеру и тому, во что они одеты. Рыцари-вампиры - воины, потому что они крупные и носят доспехи. Косандион непохож на воина, и Суркар не счел его физической угрозой. Мысленно он считал, что раздавит Косандиона, как комара, и тогда Доминион полюбит его за это так сильно, что заставит Суверена взять его в пару.

– Итак, Суркар планировал избить человека, которого он не считал бойцом и который явно ему неровня? И он думал, что люди полюбят его за это?