От всего сердца

Эндрюс Илона

Я должна была срочно заняться своей работой. Я вытерла лицо рукавом. Я не была ни спокойна, ни умиротворена. Я чувствовала себя беспокойной и расстроенной, словно у меня отняли что-то драгоценное, и я должна была вернуть это. Эмоции от песни все еще бурлили во мне, и мне хотелось ударить по чему-нибудь, чтобы выпустить тревожность.

– Пожалуйста, поприветствуйте нашего следующего кандидата, - прогремел голос Гастона.

Я направила свет в сторону отрокаров и Храма Желания и остановила его на секции отрокаров. Вот, пожалуйста,

Ваша Милость, как и просили.

Суркар встал и сбросил с плеч плащ. Толпа ахнула. В секции «Команды Улыбок» Амфи стала сливово-красной.

На Суркаре был южный килт, сапоги и ничего больше. Он был в том же виде, как у костра тогда ночью, разговаривая с Калденией. Это был не церемониальный килт, украшенный вышивкой и кожаными ремнями. Это был даже не обычный килт, который отрокары иногда надевали на неформальные мероприятия, такие как ужины с большой семьей. Нет, эта вещь была изодрана в клочья за годы носки и, по крайней мере, на два дюйма короче. Можно было сказать, что он появился на мероприятии с черным галстуком и в домашних спортивных штанах.

Я взглянула на Дагоркуна. Он закрыл лицо руками и ругался в них, произнося что-то грубое и злое. Карат похлопывала его по плечу.

Суркар вытащил большой, изогнутый нож из ножен на килте. Технически, он, вероятно, был коротким мечом. По форме он напоминал нож, но был больше самого большого охотничьего ножа-Боуи, больше похожий на мачете. Он взмахнул им, перебросил из руки в руку, крутя его в пальцах, словно он был прикреплен к нему магнитом, и спустился на сцену.

Я спросила Гастона, каким будет талант Суркара, и он ответил: «Танец с мечом». По лицу Суркара понятно было, что ни о каком танце речи нет. На нем было написано «убийство».

Он остановился прямо перед нами и указал на Косандиона своим мечом.

– Ты! Суверен, встреться со мной лицом к лицу, если осмелишься.

Чего?

– Докажи мне, что ты стоишь моего времени, - проревел Суркар.
– Или ты будешь прятаться за своим троном и слугами, как слабак?

«... Его отец был таким же. Давайте просто скажем, что их дедуктивные способности оставляют желать лучшего. Некоторым людям просто необходимо столкнуться с очевидным».

Калдения. Она убедила его, что ему нужно продемонстрировать свое физическое превосходство самым очевидным из всех возможных способов. И теперь он был здесь, в своем килте, бросая вызов Косандиону, для которого даже не стоило переодеваться.

– Вот что происходит, когда Калдения общается с людьми, - прорычал Шон мне в ухо.
– Ей лучше понимать, что она делает, или я запру ее в комнате, пока она не забудет, как выглядит солнце.

– Ну и что, Суверен?
– потребовал Суркар.

Мое сердце колотилось в груди. Не принимай, не принимай, не принимай… Если он ответит на вызов, у нас не будет никакого способа уберечь его от травм. Она знала,

что наша гостиница находится под угрозой. Она знала, почему мы это делали. Зачем ей подвергать нас опасности? Зачем ей выставлять своего племянника на арену с чемпионом отрокаров? Может, я ошибалась? И она хочет убить Косандиона?

Косандион встал. Ресвен осторожно, почти благоговейно, снял мантию с плеч Суверена. Под ним был черный костюм. Это была не броня, не боевой класс, это была простая одежда, которая облегала его, вообще не предполагая никакой защиты.

Косандион протянул руку.

– Нож.

Миралитт шагнула вперед, достала нож и вложила ему в руку. Это был черный фиксированный клинок с изогнутым профилем, длиной около семи дюймов, с простой рукоятью.

– Хранительница, мне нужен проход, - сказал Косандион.

Я не хотела прокладывать ему дорогу. Я хотела, чтобы он снова усадил свою задницу на трон.

– Дина, - сказал Косандион.

Ну что ж. Ладно. Я позволила «Гертруде Хант» вырастить узкий проход, изгибающийся от нашей секции к сцене внизу. Косандион кивнул и начал неторопливо и спокойно спускаться.

Обойти это было невозможно. Мы ничего не могли поделать.

Он достиг сцены. Я оставила помост на месте. На всякий случай.

Двое мужчин поравнялись. Они были одного роста, но отрокар был, по крайней мере, на пятьдесят фунтов тяжелее. Его плечи были шире, ноги были как стволы деревьев, а когда он взмахивал коротким мечом, мышцы вздувались на его огромной спине.

Это плохо кончится.

Суркар атаковал, направив клинок простым ударом сверху. Удар был базовый, но подпитывался его превосходящей силой и направлялся многолетним опытом. Он был непреодолимой силой, ведь Суркар вложил в этот замах всю свою массу, придав импульс.

Косандион поймал его запястье, потянул вперед, двигаясь в такт удару, и нанес удар ногой сбоку от правого колена Суркара. Хрустнул хрящ, звук усилился благодаря дюжине экранов. Нога Суркара согнулась, и сила, которую он вложил в свой удар, заставила его упасть на колени. Косандион выкрутил руку Суркара и с жестким щелчком вывихнул плечо.

Ого!

Рот Суркара открылся от шока. Такого не должно было случиться, и его разум все еще догонял реальность.

Косандион провел ножом тонкую линию поперек шеи Суркара, едва задев кожу, вырвал меч из ослабевших пальцев отрокара и осмотрел его.

– Спасибо тебе за этот дар, сын Граста и Ульде. Я сохраню его как память об этой встрече.

Суверен повернулся и направился к проходу.

Калдения сияла в секции наблюдателей, ее лицо было свирепым и наполненным гордостью.

Наэлектризованная арена взорвалась. Косандион спиной к зрителям поднялся по помосту обратно на свое место, и его лицо было мрачным и холодным.

Суркар, наконец, понял, что его побили. Он огляделся стеклянными глазами. Я прекрасно понимала, что было написано на его лице - это действительно произошло, и все это видели. Ситуация не просто потрясла его, она разрушила его мир. Все, что он считал правдой о себе и своем месте в этой жизни, оказалось ложным в течение секунды.

– Шон?
– прошептала я.