От всего сердца
Шрифт:
– Прекрасно, - пробормотал Первый Ученый. Он махнул крыльями своим помощникам.
Они приблизились. Один из них осторожно вытащил несколько больших булавок из перьев Первого Ученого, другой схватил головной убор и сорвал его с головы Первого Ученого.
Старший ку-ко вздохнул с облегчением, сел на край бассейна и опустил свои когтистые лапы в воду. Его перья распушились, раздув его вдвое по сравнению с обычным обхватом.
Я открыла рот, чтобы пожелать ему приятного пребывания.
Гостиница зазвенела у меня в голове. Кто-то пытался
Гостиница вывела для меня экран, и я ответила на звонок. Появилась женщина, закутанная в шаль, так что была видна лишь небольшая часть ее лица. Ее кожа была пестрой, цветовой узор, который обычно можно увидеть у пестрой собаки или черепаховой кошки, и усеяна крошечными ромбовидными выступами. Нет, не выступами, а тонкими чешуйками. Она явно принадлежала к человеческому типу, но я никогда не видела ничего подобного.
– Вы хранительница гостиницы?
– прошептала она настойчивым голосом.
– Да.
– Суверен в опасности. Один из кандидатов не тот, за кого себя выдает. Встретимся у стеклянного ларька на Кривой улице. Я буду ждать полчаса. Никаких мужчин.
Экран потемнел.
Я ШЕСТВОВАЛА ПО ГОСТИНИЦЕ В ДОРОЖНОЙ МАНТИИ: невзрачной, серой, поношенной и слегка изодранной. Шон шагал рядом со мной, выглядя, как грозовая туча, готовая разразиться молнией.
– Это небезопасно.
– Я возьму с собой энергетический хлыст и метлу.
Метла, переделанная в посох для удобства переноски, была в чехле на липучке у меня за спиной. Энергетический хлыст был у меня на поясе под мантией. Сжатие его высвобождало нить длиной в семь футов, которая могла бы отделить человеческую голову от тела, мгновенно прижигая рану. Я практиковалась с ним, и я стала достаточно хороша, чтобы не нуждаться в перчатке, которую я обычно надевала для него. Перчатка была единственной вещью, которую хлыст не резал, но она также причиняла боль моей руке, когда я ее надевала.
Лицо Шона превратилось в суровую маску.
– Этого недостаточно. Я пойду вместо тебя.
– Ты придешь, и ничего не случится. Она сказала: «никаких мужчин».
– Меня не волнует, что она сказала.
– Я уже поняла.
– Ты здесь единственная женщина-хранительница. Если они хотят изолировать тебя, это идеальный способ сделать это. Пошлите женщину, которая притворяется испуганной, так чтобы ты никак не могла привести подкрепление.
– Я приведу подкрепление.
Дверь передо мной распахнулась, и я вышла на террасу, где Карат, Гастон и Дагоркун пили чай и смотрели, как Куки гоняется за желтой бабочкой в саду. Это было похоже на начало шутки. Рыцарь, воин и шпион заходят в бар…
– А вот и наши милые хозяева, - сказал Гастон.
– О-о-о. Мне не нравятся эти выражения.
Два бойца насторожились, как акулы, почуявшие кровь в воде.
– Какие-то проблемы?
– спросил Дагоркун.
– Пожалуйста, пусть будут неприятности. Мне нужно выпустить наружу много
– Леди Карат, - сказала я.
– Не хотели бы вы совершить короткую прогулку?
Глаза Карат сузились.
– Какого рода прогулка? Потребуется ли для этого заряженное оружие?
– Возможно.
Она вскочила.
– Поехали! Я возьму свой меч.
Карат нырнула внутрь, в общую комнату, и побежала в свои покои.
– Видишь?
– спросила я Шона.
– Подкрепление.
Он зарычал.
– Хорошо.
– Я буду протестовать!
– прогрохотал Дагоркун.
– Прогулка для девочек, - сказала я ему.
– Никаких мужчин.
– Я должен пойти, - крикнул Куки из сада.
Как, черт возьми, он вообще нас услышал?
– Куки, ты мужчина.
Куки улыбнулся в усы.
– Очень тихий, очень хитрый мужчина, которого никто не заметит.
В глазах Шона появился задумчивый огонек.
– Нет, - сказала я ему.
Карат вышла на террасу. На ней был длинный темный плащ, распахнутый спереди, вследствие чего виднелся массивный меч, пристегнутый к бедру. Она поплотнее запахнула плащ и подняла капюшон.
– Готова.
МЫ С КАРАТ СПЕШИЛИ ПО МНОГОЛЮДНЫМ УЛИЦАМ БАХА-ЧАРА. У НАС оставалось около пятнадцати минут.
– Почему Кривая улица?
– проворчала Карат.
– А она не могла выбрать что-нибудь поближе?
– Поймешь, когда мы туда доберемся.
Мы миновали еще один переулок, свернули в следующий и вышли на Кривую улицу. Это был не столько изгиб, сколько подкова с ответвляющимися с обеих сторон узкими переулками. Повсюду возвышались высокие здания с террасами, соединенные переходами, мостами и разноцветными парусиновыми тенями. Покупатели заполонили переулки.
– Поняла, - сказал Карат.
– Это лабиринт.
– Да. Легко убежать и исчезнуть.
– Если она убежит, должна ли я преследовать ее?
– Нет. Мы пришли сюда с добрыми намерениями. Она скажет то, что должна сказать, или не скажет.
Стеклянный киоск находился посередине улицы, видимый издалека из-за высокой мачты, которая выступала из входа, возвышаясь над улицей под углом, как огромная удочка. С нее свисали стеклянные безделушки всех цветов и форм, украшения, колокольчики, призмы, подвесные вазы, сверкающие и переливающиеся на свету.
Мы остановились прямо под мачтой. Покупатели двигались мимо нас непрерывным потоком. На другой стороне улицы группа низкорослых волосатых существ, похожих на гибрид обезьяны и осла, с энтузиазмом торговалась с владельцем оружейного магазина, тачи, взбираясь друг на друга, чтобы удобнее визжать ему в лицо. Насекомоподобный тачи был удивительно терпелив к их глупости.