От утра до вечности

Lillita

Саарите хотела поспорить, но зашипела, стоило попытаться пошевелить пальцами. Далеко она не уйдёт, это уж точно. Ладно, пусть несёт, раз так хочет: отказываться просто из принципа или вежливости она не станет. Вместо этого прижмётся к прохладной груди и почувствует узнаваемый запах каменной пыли и крови.

– А вам можно

покидать кладбище? Ещё же ночь.

– Сегодня будет спокойно. А если ошибаюсь, первым делом отвлекутся на… Вот этого, – смотритель кивнул в сторону Гёльтера. – Никто не будет виноват, если вместо суда до него доберутся проклятые. И ничего не случится, если он тут до утра пролежит, но вам нужно в тепло.

– Вам виднее. – Саарите пожала плечами и сжалась, пытаясь укрыться от несильного, но холодного ветра.

Пока смотритель нёс до портала, было время спокойно всё обдумать. Теперь из обрывков слов и собственных рассуждений удалось собрать картину: судя по всему, Гёльтер был нацелен на место главы. В ситуации, когда не осталось бы ни нынешнего, ни наследника, первым претендентом на место стал бы муж Саарите. Ему переходило определённое родством право, которого лишала должность хранителя. Поэтому Гёльтер разложил по дому замаскированные под подарки блокираторы, чтобы ослабить и магов, и немногих присутствовавших там духов, и артефакты. Подвох как раз в том и заключался, что нельзя проверить магией то, что её нейтрализует. «Убил» родителей и брата, после чего явно собирался угрозами заставить Саарите ускорить заключение брака.

После такого опыта в ближайшие годы Саарите точно не станет думать о браке, какая бы польза для семьи ни шла с ним в комплекте. Лучше уж остаться самой по себе. С родственниками. И кучей контрактов с духами, которые придётся унаследовать вместе с должностью. Какое тут одиночество?

Перед порталом смотритель наклонился, чтобы Саарите смогла настроить

портал, и пронёс в дом. Там уже во всю суетились слуги под руководством пришедшего в себя духа-дворецкого. Блокираторы, судя по ощущениям, успели или сломать, или хотя бы унести подальше. О том, что настоящие хозяева в порядке, явно уже оповестили, загадкой оставалась только судьба Саарите.

– Виновного можете доставить в темницу с кладбища, – бросил смотритель появившемуся рядом дворецкому, а после окликнул проходящую мимо служанку: – Подскажите-ка, где комната молодой ноттери. И принесите туда воду, полотенца и аптечку.

Девушка нервно кивнула, дрожащим голосом объяснила направление и поспешила выполнить поручение, а смотритель донёс Саарите до комнаты, усадил на козетку, а сам устроился прямо на полу. Скоро зашла служанка, оставила принесённое рядом со смотрителем и спешно удалилась, стараясь не оборачиваться.

– Так как вас зовут? – Раз уж они увиделись, почему бы не попытаться снова?

– Диэль, – ответил без лишних пауз, вытирая влажным полотенцем ноги.

Имя отдалось уколом в районе метки. Значит, настоящее, а не общее. И, раскрыв его, дух упрочил связь и вывел её за пределы существующего контракта. Доверить имя – почти как доверить себя. Доверить имя – связать друг друга нитью до конца жизни одной из сторон.

– Станцуете как-нибудь со мной?

– Вылечите ноги, а потом уже поговорим, – усмехнулся Диэль, перевязывая порезы.

– И всё же?

Он отпустил ногу и приподнялся, одной рукой опираясь на козетку. Жёсткие холодные губы коснулись виска и растянулись в когда-то пугавшей улыбке.

– Всё же нужна музыка. Но мы обязательно что-нибудь придумаем, моя молодая ноттери. Теперь у нас есть не только утро, но и вечность длиною в жизнь.