От сердца к сердцу
Шрифт:
На ее безымянном пальце не было обручального кольца!
«Может, Джулия и ушла к другому мужчине, но она все еще носит твое обручальное кольцо, Джеффри», – всего несколько часов назад сказала Дайана. Эти слова запали ему в душу и позволяли надеяться.
Но на Джулии не было его кольца! И тут Джеффри обратил внимание, до чего она похудела. Если бы кольцо находилось на ее пальце, то постоянно падало бы с него, ведь и без того тонкие пальчики его Джулии стали, кажется, в два раза тоньше, чем тогда, когда Джеффри женился на ней.
Джеффри молча смотрел на свою любимую, придавленную болью. Он было
– Джулия, обещаю уйти через несколько минут, но, пожалуйста, позволь мне сказать тебе все, что я хотел.
Джулия едва заметно кивнула.
– Я хочу, чтобы ты знала, как я сожалею. Я не прошу тебя простить меня – то, что я сделал, простить невозможно. – Вздохнув, Джеффри продолжал дрожащим голосом: – И несмотря на то, как я вел себя, ты сделала мне неоценимый подарок. Ты подарила мне любовь Мерри. Когда я пришел к ней сегодня вечером, она была счастлива, ты представляешь, счастлива видеть меня. Я не заслуживаю любви Мерри, Джулия, но я так благодарен тебе за то, что ты подарила мне ее.
Джулия подняла голову. Глядя на Джеффри сквозь спутанные волосы и пелену слез, она спросила:
– Ты видел сегодня Мерри?
– Да. Должен был повидаться с ней. Наверное, я должен был сначала спросить у тебя, но я… мне просто надо было увидеть ее…
– Джеффри, Мерри – твоя дочь. Ты ей очень нужен. Я хочу, чтобы ты приходил к ней.
– Спасибо.
Джулия улыбнулась робкой улыбкой, а потом опустила глаза на свои сцепленные, побелевшие пальцы.
Через несколько мгновений Джеффри продолжил:
– Я бы отдал все, чтобы изменить прошлое. Я так любил тебя, Джулия, и думаю, ты тоже любила меня. Я бы хотел, чтобы в глубине души ты поняла: я – именно тот человек, за которого ты выходила замуж. Теперь я понимаю, что ты старалась держать Мерри от меня подальше, потому что думала – она не нужна мне. Но знай: я не стремился к общению с ней, будучи уверенным, что она не от меня. Мне бы и в голову не пришло намеренно причинять зло ей или тебе. Хотя знаю, что делал вам обеим так больно. – Джеффри горестно вздохнул: – Вот и все, Джулия. Ты мечтала сделать жизнь счастливой для тех, кого любишь, и твоя мечта сбылась – ты делала счастливыми меня и Мерри. Может, ты не поверишь, но я хотел, чтобы и ты была счастлива. Мне так хотелось дать тебе все, чего ты заслуживаешь… но, увы, мне не удалось этого сделать. Теперь только я понял, почему тебе нужно было найти новую любовь. Я понимаю, что ты оставалась со мной до тех пор, пока у тебя доставало на это сил. Как ты должна была меня ненавидеть за то, что я не признавал собственную дочь…
Джеффри мог говорить еще, но эмоции захлестнули его. Его била дрожь. Решив уйти, Джеффри уже взялся было за дверную ручку, как вдруг до него донеслись тихие слова Джулии, от которых сердце его едва не выскочило из груди:
– Я никого не находила, Джеффри. У меня нет новой любви.
Джеффри поспешно обернулся, и с его уст сорвался изумленный возглас. Джулия выпрямилась. Теперь она сидела, гордо глядя на него, сбросив невидимый груз с хрупких плеч. Она убрала спутанные волосы с лица, чтобы он мог видеть ее глаза. В них не было больше слез, горечи, страха и боли. Лавандовые
– Джули… – прошептал Джеффри, чувствуя, как робкая надежда зарождается в его сердце. – Ты же сказала, нашему браку конец из-за того, что есть кто-то другой.
– Да. Из-за Дайаны.
– Но мы с Дайаной сошлись после того, как наш с тобой брак распался.
– Я видела ее с тобой в Лондоне.
– Ты приезжала в Лондон?
– Да, и я видела тебя с Дайаной в Гайд-парке. – Джулия говорила скорее неуверенно, чем со злостью. Что, если она что-то перепутала? Значит, в тот осенний день Джулия приняла поведение Джеффри за любовь. Но в последнее время ее уверенность поколебалась, потому что ведь и Патрик обнимал ее, улыбался ей ласково, гладил по голове. – Я видела, как ты смотрел на нее, видела, как убирал пряди волос с ее лица.
– Так ты из-за этого так расстроилась?
– Да, – кивнула Джулия.
– О, моя дорогая Джулия, – с надеждой и радостью прошептал Джеффри. – Дайана была очень грустной, и я пытался хоть как-то утешить ее. Мы оба грустили в тот день, потому что оба переживали утрату любви. Мы стали друзьями, дорогая, добрыми друзьями, и ничего больше. Весь уик-энд я рассказывал Дайане о своей любви к тебе, о том, как боюсь тебя потерять. И Дайана поняла; она уверяла меня, что такая любовь так просто не кончается. Она еще в Лондоне знала, как я люблю тебя. И до сих пор знает это. Но она сказала, что, когда ты приходила к ней, у тебя на руке было мое кольцо…
– Да. Я сняла его, когда ты позвонил из вестибюля. Я думала, ты пришел сказать мне о разводе.
– И ты не снимала его, потому что надеялась, что мы снова будем вместе?
– Я не смела надеяться на это. – Джулия пожала плечами. – Я просто должна была носить его.
– А я был вынужден снять свое кольцо, хотя мне так не хотелось этого делать.
– Джеффри?
– Да, дорогая?
– Я никогда не испытывала к тебе ненависти. Но как, должно быть, ты ненавидел меня, думая, что я лгу.
– Нет, я тоже никогда не испытывал к тебе ненависти, – повторил Джеффри слова Джулии. Он нежно улыбнулся и ласково спросил: – Скажи мне, дорогая, чего тебе хочется?
– Мне хочется того, чего хотелось всегда, Джеффри. Хочу, чтобы ты любил меня. – Помолчав, Джулия добавила к этим словам еще одно свое желание: – И чтобы ты полюбил наконец нашу дочь.
– Я люблю вас обеих всем сердцем!
Джеффри раскрыл ей свои объятия, и Джулия радостно бросилась в них. Они были вместе, все встало на свои места. Джеффри снова и снова повторял ее имя, нежно прикасаясь губами к ее волосам, а потом он заглянул ей в глаза.
– Моя любимая Джули, – прошептал он, глядя в счастливую, сияющую голубизну ее глаз. Взяв ее лицо в свои ладони, он задал Джулии вопрос, на который сам много раз безуспешно пытался найти ответ. Однако на него могла ответить только она. – В сентябре ты сказала, что лишь ты одна в ответе за свою беременность. Почему?
– Потому что тогда я и вправду обманула тебя, Джеффри. Я убедила тебя в том, что была взрослой и опытной. А на самом-то деле я была девственницей, совершенно неготовой к близости с мужчиной.