От сердца к сердцу
Шрифт:
– Что бы там ни случилось?
– Конечно. Я же здесь, Дайана.
– И ты устроишь повтор новостей с экрана для всей страны лишь потому, что мне захочется срочно поговорить с тобой? – грустно усмехнулась Дайана.
– Можешь не сомневаться, я готов и на это.
Глава 20
Его густые темные волосы лишь слегка тронула седина на висках, и в уголках глаз образовалась сеточка морщин, в остальном же возраст сделал его еще более привлекательным. Да, это был Сэм. Карие глаза по-прежнему смотрели на мир доброжелательно, не обретя при этом выражение самоуверенности – вопреки всем его успехам.
Да, это был Сэм, и она по-прежнему любила его.
«А он меня – нет, – напомнила себе Дайана, смело улыбаясь ему. – Он не хотел меня и сегодня приехал вовсе не для того, чтобы сказать, что я ему нужна». Его глаза тепло и приветливо смотрели на Дайану, но в них не было любви, впрочем, несмотря на это, она дрожала. Дайана надеялась, что Сэм не догадается о ее чувствах и в ее глазах прочтет лишь радость от встречи со старым другом, и ничего больше. Ее глаза не должны ее предать.
Сэм так же, как и она, сражался с охватившими его чувствами. Его дорогая Дайана! Когда он впервые увидел ее, ее сапфировые глаза сияли от счастья и уверенности в том, что жизнь прекрасна и щедра. Затем суровая правда чуть пригасила яркий блеск синевы в ее глазах. И Сэм видел в них печаль, хотя так надеялся на другое.
Как хотелось ему нашептать ей на ухо слова любви! Но он много лет пел Дайане – пел о ней. А когда он смог спеть, что их любовь теперь в полной безопасности, то, видимо опоздал, было уже невозможно что-то изменить. А может, она и не стала бы слушать его, потому что нашла себе другую любовь – какое ей дело до его чувств! Как бы то ни было, но молчание Дайаны говорило само за себя.
«Я ей не нужен!»
Сэм никогда бы не осмелился назначить ей свидание, если бы не случилось то, что разбивало ее сердце.
– Привет, Дайана.
– Здравствуй, Сэм. Пожалуйста, проходи, – пригласила Дайана.
Ее сердце бешено застучало, когда она провела Сэма в свой огромный кабинет, выходящий окнами на Манхэттен. Они сели.
– Как поживаешь? – со светским видом спросил Сэм.
– Со мной все в порядке, Сэм. А как ты? Насколько я знаю, ты достиг больших успехов.
– Как и ты, – отозвался Сэм. – Я не понимал… Я думал, что ты работаешь педиатром в Техасе, а потом увидел эту статью в «Тайм».
– Планы меняются, – пожала плечами Дайана. – Ты приехал в Нью-Йорк на концерт?
– Нет, для того, чтобы увидеть тебя.
– О! – только и смогла воскликнуть Дайана.
– Дайана, моей дочери надо сделать операцию на сердце.
– Твоей дочери? – «У тебя есть маленькая дочь, Сэм, которая нуждается в операции?»
– Да. – С этими словами Сэм вытащил из своего «дипломата» несколько тонких папок с бумагами. – Я привез с собой все – ее медицинские карты, снимки, электрокардиограммы. Ей шесть месяцев. У нее врожденный дефект межжелудочковой перегородки. Врачи сначала полагали, что маленькое отверстие в перегородке будет постепенно уменьшаться и годам к шести-семи затянется или в этом возрасте понадобится небольшая корректирующая операция. Все было хорошо до последнего времени, но вот три недели назад… У нее образовывается застой крови – сердце не успевает перекачивать ее, и врачи считают, что нужна срочная операция. Ее лечил доктор Энтони Джонс. Он сказал, что знает тебя.
«Да, я знаю Тони. Он один из тех мужчин, с кем я спала. За те годы, когда пыталась забыть о тебе. Наши отношения с ним могли бы перейти в любовь, если бы не воспоминания о тебе, которые так и не оставили меня. Не знаю только почему».
– Тони –
– Я приехал сюда не для того, чтобы выслушать мнение еще одного специалиста, Дайана. Я приехал, чтобы попросить тебя лично сделать операцию. Во всем мире нет другого человека, которому бы я доверял так же, как тебе, и которому доверил бы мою Дженни.
Дженни… Резко встав, Дайана подошла к окну. Опустив голову, она невидящим взором смотрела на потоки машин, снующих по дорогам Манхэттена; глаза ее наполнились слезами. «Я пыталась заботиться о другой твоей дочери, Сэм, о нашей с тобой Дженни, но не смогла спасти ее».
– Дайана!
У нее не было сил повернуться. Пока не было. Дайана заставила себя думать о том, что способно отвлечь ее от ужасных мыслей, она напомнила себе, что Сэм предпочел жить с другой женщиной, которая родила ему ребенка.
– А твоя жена тоже считает, что операцию должны сделать здесь, а не в Лос-Анджелесе? – «Твоя жена знает о нас? Или для тебя это такая древняя и забытая история, что ты даже не счел нужным рассказывать ей? Может, Сэм просто сказал: «Мы с Дайаной были знакомы в школе. Она очень умная и так любит детей»?»
– У меня нет жены. Матерью Дженни была Роксанна.
– Роксанна?..
– Британская рок-звезда, – немного удивился Сэм. Наверняка Дайана, знавшая и любившая музыку, немало знала о знаменитой Роксанне. – Мы были вместе примерно год. Наши отношения почти зашли в тупик, когда Роксанна забеременела. Она не хотела рожать и не захотела бы, даже если бы отношения между нами были идеальными, но я настоял на том, чтобы она сохранила ребенка.
– Стало быть, Роксанна согласилась, иначе она что-нибудь предприняла бы, – заметила Дайана.
– Я заплатил за ее согласие. По сути, я купил собственного ребенка. Нелепо даже предположить, что деньги так много значили для Роксанны, но… Наркотики вытягивали у нее все до последнего пенни. Мы договорились, что после родов она получит десять миллионов долларов, а я – полную опеку над ребенком. Была еще одна проблема – она не должна была употреблять наркотики во время беременности. Те пять с половиной месяцев, что я знал о беременности, Роксанна жила в центре реабилитации больных наркоманией неподалеку от Лондона. Я ездил туда каждый день и сопровождал ее всякий раз, когда ей нужно было поехать в лондонскую студию. Я знаю, что в течение этого времени она не употребляла наркотики, кроме тех лекарств, что прописал ей доктор для предотвращения выкидыша. Однако я много раз спрашивал себя, не были ли наркотики, которые она принимала в первые три месяца, причиной того, что у Дженни развился врожденный порок сердца.
Возможно, так все и было, с грустью подумала Дайана, и Сэму предписано судьбой иметь дочерей с врожденным пороком сердца. Да, скорее всего дело не в генетике, потому что ни болезнь ее драгоценной Дженни, ни дефект межжелудочковой перегородки у дочери Сэма, о которой он говорил с такой нежностью, не были наследственными. Так распорядилась судьба, а не гены, к тому же оба случая были совсем не похожи. Сердце, которое Господь дал дочери Сэма и Дайаны, просто не могло жить, медицина в то время еще не способна была спасти его. А сердце девочки, родившейся от Сэма у Роксанны, при удачном исходе операции будет жить, радоваться, смеяться и замирать от любви.