От сердца к сердцу
Шрифт:
Джейн родилась в начале августа. Роды были легкими; девочка оказалась настоящим подарком любящей матери. У нее были темно-карие глаза Сэма и темные волосы, как у них обоих. Малышка все время улыбалась и была такой хорошенькой.
– Это врожденная аномалия, такое случается крайне редко, Дайана, – сообщил ей детский кардиолог массачусетской больницы, когда девочке исполнилось три дня.
Всего три, но ее легким, которые так хорошо задышали при рождении, стало не хватать воздуха! Доктор объяснил, что происходило с крохотным сердечком Дженни, и Дайана все понимала, потому что получила
– Значит, ей нужна операция, – твердо сказала Дайана.
– Дело в том, что… – «Мы ничего не можем сделать». – Такие пороки неоперабельны, Дайана. Мне очень жаль.
Дайана поняла и эти горькие слова. Ее милой Дженни нужно новое сердце, и медицина здесь бессильна. Тогда еще было мало известно о пересадке сердец взрослым пациентам, а уж о новорожденных и говорить не приходилось.
Итак, медицина не могла ничего предложить маленькой дочери Дайаны. Сердце, которое они с Сэмом подарили своей малышке, было разбито, и его нельзя восстановить.
Единственный месяц своей короткой жизни Дженни провела в небольшой квартирке в Хильярде, которая так нравилась ее родителям. Прижимая к себе малышку, Дайана то и дело повторяла:
– Я так люблю тебя, моя маленькая Дженни, моя деточка, я так люблю тебя.
Дайана шепотом рассказывала Дженни о ее замечательном папе, снова и снова включала его песни.
Она и сама пела девчушке. И в этот единственный месяц Дайана, которая в жизни не могла правильно взять ни одной ноты, пела не фальшивя.
Дженни умерла у Дайаны на руках. Это была самая тихая смерть. Она просто последний раз вздохнула, и все…
Родители Дайаны вернулись в Бостон через два дня после смерти внучки. Счастливое письмо, которое Дайана написала им на следующий день после рождения Дженни, пришло в Африку как раз накануне их отъезда домой. Родители Дайаны сначала ласково убеждали, а потом потребовали, чтобы дочь бросила медицинскую школу и вернулась с ними в Даллас.
Однако Дайана настаивала на том, что с ней все будет хорошо. Стиснув зубы, она занималась с удвоенной энергией и окончила второй курс с отличными отметками по всем предметам. Да, она уверяла родителей в том, что все прекрасно. Но в ее сапфировых глазах больше не было радости, измученное лицо стало жестким, и казалось, она ждет еще какой-то беды. Первый год после смерти Дженни Дайана запрещала себе переживать, думать и надеяться, что Сэм когда-нибудь к ней вернется. Однако такая мечта все же жила в ее разбитом сердце.
В одну сентябрьскую ночь, ровно через год после смерти дочери, Дайана сидела в своей темной квартире, где родилась и где угасла великая любовь ее жизни. Поначалу темноту дополняла тишина, но через пару часов Дайана включила одну из песен, которую Сэм написал ей.
И тишина перестала угнетать ее, а вскоре сквозь мелодичные звуки песен прорвался звонок телефона.
– Привет, Дайана.
– Сэм! – До сих пор Дайана не позволяла себе плакать, но тут, едва она услышала голос Сэма, слезы сами полились из ее глаз. Она почувствовала, что он здесь, близко, и что он спасет ее от такой боли, о
– В Лондоне. Я здесь с того времени, как уехал из Бостона.
– Ты видел своего отца?
– Я говорил с ним, – ответил Сэм.
Он позвонил отцу, как только приехал в Лондон. Прошло несколько недель, отец не появлялся, и Сэм уже было поверил, что отец оставил его в покое, осознав, что сын больше не будет его жертвой. Но потом начались звонки – иногда безумные, с угрозами, а другие абсолютно нормальные, даже по-отечески добрые. Именно эти нормальные звонки лишали Сэма последней надежды. Потому что, слушая родительские вопросы о его личной жизни, о женщинах, Сэм понимал, что ярость отца не угасла. Он попросту искал способ еще как-нибудь наказать сына, трусливо искал более ранимой жертвы.
Да, безумие отца не прошло. По сути, оно стало еще хуже, еще расчетливее, как бомба с часовым механизмом, которая тикает и тикает рядом.
Сэм тосковал по Дайане. Ему остро хотелось увидеть ее, любить ее, хотя бы услышать ее голос. Почти два года он сопротивлялся желанию позвонить ей – какой прок от звонков? Но в эту ночь его сердце выиграло постоянную битву с разумом. Он вдруг едва ли не физически ощутил, как она нуждается в нем сейчас… Хотя скорее всего это было просто его желанием…
А может, Сэм хотел услышать, что Дайана счастлива, что нашла новую спокойную любовь. Если это так, то ему легче стало бы грезить о невозможном, вспоминая о том времени, когда их любовь жила наяву.
– Ничего не изменилось, Дайана, – наконец прошептал Сэм полным печали голосом.
– Ты вернешься?
– Нет. Я хотел узнать, как ты… – Он замолк на полуслове, потому что не мог передать своих чувств.
– У меня все хорошо, – неожиданно твердым голосом проговорила Дайана – именно так она разговаривала в последний год со всеми, кто интересовался ее самочувствием.
– Как дела в медицинской школе?
– Все нормально. Я рано начала работать в клинике, так что закончу учиться на год раньше.
– Как и в колледже. Блистательная Дайана, – тихо прошептал Сэм – он так гордился любимой женщиной. Каким замечательным врачом она станет, сколько радости даст людям, сколько пользы и добра принесут ее блестящий ум и доброе сердце! Как часто Сэм мечтал о том, что они с Дайаной будут любить друг друга, скрывшись от отца. Но для этого ей пришлось бы от многого отказаться. И все равно нет гарантии, что безумный отец не разыщет их.
Сэм точно знал, что мог предложить Дайане свою любовь, свое сердце, собственную жизнь и… жизнь, полную страха. Но он понимал, что она заслуживает большего! С болью Сэм осознавал, что у нее появятся другие мужчины, которые подарят ей спокойную любовь и счастье.
– А ты, Сэм? – спросила Дайана. Ее голос, несмотря на его слова, звучал нежно, потому что она все еще любила его. Даже если он не вернется к ней.
– Я тоже вроде неплохо живу, – солгал он.
– Ты поешь?
– Да. В пивных. – Помолчав, Сэм добавил: – Месяц назад я подписал контракт с Би-эм-ай на выпуск двух альбомов.