От сердца к сердцу
Шрифт:
– Как ты?
– Отлично. Только довольно сыро.
– Сыро? – Сердце Дайаны забилось быстрее. Она в нерешительности смотрела на потоки дождя, струившиеся по оконному стеклу. Ведь в Калифорнии никогда не бывает дождей… – Ты где?
– В телефонной будке напротив какого-то «Купа».
– Значит, в Кембридже, – прошептала Дайана. Всего в четырех кварталах от ее дома. Зачем?
– Да. Я бы хотел встретиться с тобой, Дайана. Тут можно где-нибудь выпить кофе, позавтракать, пообедать или съесть ленч?
– Где ты остановился?
– Я еще
Стало быть, Сэм только что приехал. Он пересек всю страну автостопом. Сэм знал, что Дайана все еще в Кембридже. Он убедился в этом еще до отъезда из Лос-Анджелеса. У ее младших сокурсников по Редклиффу Сэм узнал, что Дайана занималась в медицинской школе, а заместитель директора дал ему ее телефон.
У Сэма были деньги на отель – он продал машину, учебники – словом, все, кроме вещей, что лежали в его рюкзаке, и гитары. Он собирался позвонить ей, как только снимет номер в отеле и переоденется в сухое, но ждать стало невмоготу. Сэм должен был услышать ее голос.
И теперь, когда они поговорили, Сэму до боли захотелось увидеть ее. Того же хотела и Дайана.
– Привет.
– Привет. – Его губы, посиневшие от холода, улыбались обычной какой-то нерешительной улыбкой; капли дождя стекали с волос на лицо.
Пока Сэм принимал душ и переодевался, Дайана сварила горячий шоколад и перевернула пластинки.
А потом Сэм оказался рядом. Они танцевали, и все было так, словно с памятной ночи в парке, когда они обнимались под луной, прошел лишь миг.
В ту июньскую ночь их слившиеся тела двигались медленно и лениво. Теперь они спешили, испытывая острое желание быть вместе.
Словно хотели наверстать упущенное за эти годы.
Словно, несмотря на сжигавшую их страсть, что-то могло разлучить их сейчас.
С самого начала в их любви было нечто обреченное, будто они боялись целиком отдаться ей. Будто эта любовь была нереальной и ее вообще не могло быть… несмотря на то что их сердца пели от радости.
– Я просто не мог больше играть в футбол, – признался Дайане Сэм через три дня после приезда.
– Но вы же должны были выиграть «Хейсман трофи», – заметила Дайана.
– Откуда ты знаешь?
– Я многое знаю о тебе. Можешь меня проверить. Спроси, сколько пасов ты сделал в прошлом году и чей рекорд при этом побил, – проговорила Дайана.
– Но откуда?..
– Я видела по телевизору, я все время смотрела спортивную передачу «Бостон глоуб. Картинки к спортивным состязаниям».
– Серьезно?
– Конечно. – Дайана улыбнулась. А потом, поглаживая шрамы на его груди, добавила: – Я рада, что ты бросил футбол. Не говоря уже о том, что теперь ты сможешь заняться пением. Твое тело немало пострадало от этой игры.
– Ну да, пострадало, – кивнул Сэм. – Но оно готово к любви…
– Сколько у нас будет детей? – спросила Дайана в один октябрьский день, когда они бродили по Бостон-Коммонс.
Была суббота, вокруг носились радостные детишки,
– Сколько хочешь. Ты будешь такой хорошей матерью.
– А ты – прекрасным отцом. – Улыбнувшись, Дайана спросила: – А ты уже думал, как мы их назовем?
– Кого? Наших детей? Нет, об этом я еще не думал. – Сэм посмотрел на нее, и глаза его были полны любви. – Но вообще-то одной из дочерей я бы хотел дать имя моей матери. Ее звали Джейн.
– Да? – Они часами говорили об их любви, о его песнях, которые он написал для нее еще в школе. Мечтали о будущем, вспоминали о дружной семье Дайаны. Однако Сэм избегал разговоров о собственной семье. – Твоей мамы больше нет?
Сэм кивнул.
– А какая она была, Сэм?
– Очень нежная и добрая. Очень смелая. – Сэм тихо вздохнул, взгляд его был устремлен куда-то вдаль. – Она погибла в автокатастрофе, когда мне было шесть лет. – «Она погибла, пытаясь спасти мою жизнь».
Через три недели Дайана узнала все и о матери, и об отце Сэма.
Она сидела дома, занимаясь и слушая одну из пленок Сэма, которую он записал для нее. Это было попурри из ее любимых песен о любви, а также ее самая любимая песня, написанная самим Сэмом. И вдруг в середине кассеты зазвучала инструментальная «Песня колоколов». За годы, проведенные в Лос-Анджелесе, Сэм по воскресеньям частенько ездил по калифорнийским миссиям и слушал звон городских колоколов. Результатом этого стала потрясающая «Песня колоколов», исполненная талантливыми пальцами Сэма.
…В тот ноябрьский вечер Сэм, как обычно, был в «Двух фонарях» – модном кафе, где он подрабатывал официантом и пел. Когда в одиннадцать часов позвонили в дверь, Дайана заглянула в глазок. Сэм должен был скоро прийти, и она решила уже, что это он позвонил, забыв свой ключ. Только это был не Сэм, а кто-то похожий на него.
Открывая дверь, Дайана улыбалась. Она уже хотела сказать: «Должно быть, вы отец Сэма. Вы так похожи. Как мило, что вы приехали». Но что-то остановило ее. «Будь начеку!» Этот человек и впрямь был похож на Сэма – такой же красивый, высокий и поджарый брюнет с темными глазами и очень длинными ресницами. Но что-то в нем было не то! У Сэма – теплые, нежные, любящие глаза, а взор этого мужчины жесткий и холодный.
– Чем могу вам помочь?
– Я разыскиваю Сэма.
– Сэма? – переспросила Дайана.
– Вы Дайана Шеферд?
– Да.
– Значит, вы знает Сэма Хантера.
Дайана сначала нахмурилась, потом улыбнулась:
– Ну да, конечно. Мы вместе учились в Далласе. – Тряхнув головой, она спросила: – Вы его брат?
– Я его отец.
– О! Что я могу сделать для вас, мистер Хантер?
– Вы можете сказать, где Сэм.
«Не красней. Выдержи его взгляд». Дайана никогда не лгала, но в этот вечер ложь с легкостью слетала с ее языка.
– Не представляю. Мне очень жаль.
– Когда в последний раз вы видели его или что-либо слышали о нем?