От сердца к сердцу

Стоун Кэтрин

– Конечно.

– Хорошо. Тогда на обед я приготовлю что-нибудь такое, что мы съедим очень быстро.

– Папа, пожалуйста, позови мамочку к телефону.

– Она ушла в магазин, Мерри.

– А когда вернется?

По дрожащему голоску девочки Джеффри догадался, что Мерри – на грани истерики. Джулия еще не скоро будет дома.

– Что случилось, детка? – ласково спросил он.

– Мне надо поскорее домой, – пролепетала Мерри. – Ты сможешь попросить маму, чтобы она сразу приехала за мной?

– Да,

конечно, но она только что ушла.

– А если мне позвонить тете Пейдж или дяде Эдмунду?

– Но почему бы мне не приехать за тобой, Мерри?

– Ох! О’кей.

– Я буду у тебя через… – прикинув, сколько миль от Бельведера до поместья Монтгомери, Джеффри быстро подсчитал, – шесть минут. О’кей?

– О’кей.

* * *

Если бы за Мерри приехала Джулия, Даниэла Монтгомери и не подумала бы провожать Мерри до машины, а уж тем более – извиняться. Мерри оказалась слишком чувствительной, вот и все. Но за ней приехала не Джулия, а Джеффри.

– Джеффри, примите ради Бога мои извинения. Мне надо было договориться с Джулией, но, разумеется, мы не ждали дождя. Я думала, мы весь день проведем в бассейне. Да уже все девятилетние дети его видели! – невпопад добавила она.

Джеффри рассеянно кивнул Даниэле, но его беспокоила Мерри. Из ее темно-карих глаз ручьем лились слезы, и она казалась такой маленькой, такой беспомощной и напуганной. Но в то же время девочка силилась казаться смелой.

Шесть минут пути в Бельведер они молчали. Джеффри то и дело ласково посматривал на девчушку, но она не говорила ни слова, стараясь сдержать слезы. К тому же она явно его стеснялась.

Но почему? Она мало знала его. Подъезжая к поместью Монтгомери, Джеффри подумал, что говорил с ней по телефону впервые. А теперь, осторожно ведя машину по скользкой от дождя дороге, он был поражен еще одним: они ни разу не оставались вдвоем.

Как только машина подъехала к Бельведеру, Мерри бросилась в дом в поисках Джулии. Джеффри слышал, как девочка зовет ее:

– Мамочка! Ты здесь?

– Мерри! – ласково позвал Джеффри, увидев, что она – такая маленькая – стоит посреди огромной комнаты и уже не в силах сдерживать слезы.

Услышав его голос, Мерри подняла голову. Когда Джеффри увидел ее личико, у него перехватило дыхание. Мерри казалась потерянной и хрупкой, она была похожа на Джулию, когда та призналась ему, что ей только шестнадцать лет. И точно так же, как десять лет назад, Джеффри захотелось избавить ее от страха, сделать что-то, чтобы она вновь почувствовала себя счастливой.

– Скажи мне, что случилось, детка. – Джеффри опустился перед девчушкой на колени.

– Мы смотрели кино… Потому что пошел дождь, а кино оказалось таким грустным…

– Что за фильм? – спросил Джеффри.

– Он назывался «Старый крикун».

«Старый крикун»… В один из тех редких моментов, когда Виктория вспоминала о том, что она мать и у нее есть сын, она водила девятилетнего Джеффри на «Старого крикуна». Виктория слышала, что все дети

смотрели этот фильм и что он всем понравился. Но фильм оказался таким грустным! Джеффри никому не сказал об этом, даже своим бабушке и дедушке, и плакал лишь украдкой. И вдруг сейчас давно забытая печаль всколыхнулась в его сердце.

Если бы Джеффри – как отец Мерри – узнал, что детям будут показывать «Старого крикуна», он бы обязательно сказал «нет». Несомненно, что так же поступила бы и Джулия. Его жена жизнь положила на то, чтобы окружить Мерри лаской и любовью и как можно дольше оберегать от грустных сторон жизни.

– А знаешь, Мерри, когда мне было столько же лет, сколько и тебе, – тихо заговорил Джеффри, глядя в огромные карие глаза, – я тоже смотрел «Старого крикуна». И мне тоже стало так грустно.

– Правда? – с надеждой спросила девочка.

– Да, – кивнул Джеффри.

– Ну почему он должен был умереть, папа? – Ее сердечко разрывалось от тоски в точности так же, как и двадцать семь лет назад разрывалось сердце маленького Джеффри. Голос Мерри дрожал, из глаз капали слезы.

– Не знаю, отчего он должен был умереть, детка, – пожал плечами Джеффри. – В жизни иногда случаются грустные вещи.

Мерри задумчиво кивнула. А потом, заглянув ему в глаза, смело спросила:

– Новости ведь могут быть очень грустными, правда? И тогда тебе приходится рассказывать людям об этих печальных вещах. Ты плачешь когда-нибудь от жалости?

– Иногда, – признался Джеффри. – Мерри, а откуда тебе известно про новости?

– Потому что мы с мамой каждый вечер их смотрим.

Покачав головой, Джеффри словно воочию увидел картинки новостей, которые Мерри не стоило бы смотреть. Сначала он вспомнил ужасные кадры кровавой резни в римском аэропорту, когда была убита дочь журналиста. Это произошло три с половиной года назад, но Джеффри знал, что никогда не забудет этого страшного события. Впрочем, и в последние месяцы дела обстояли не лучше. Джеффри припомнились зверские преступления против детей, вовлеченных в зловещие ритуалы в Матаморосе, катастрофа на футбольном матче в Шеффилде. Вызывающие дрожь съемки отца, убившего своих дочерей в Калифорнии, расстрел демонстрации китайских студентов, выступивших за демократию на площади Тяньаньмынь.

За несколько секунд Джеффри припомнил репортажи пяти трагических случаев, которых Мерри видеть не следовало. Ему не верилось, что Джулия могла позволить ей это.

– Так ты смотришь новости с мамой?

– Мы смотрим на тебя, – откликнулась Мерри. – Мама всегда смотрит новости первой и записывает те кадры, которые и я могу посмотреть. Раньше, когда я была маленькой, мама разрешала мне смотреть почти все, но теперь, когда я многое понимаю, мне можно смотреть только некоторые куски. – Мерри, не смущаясь, выложила это парадоксальное умозаключение. Без сомнения, они обсуждали это с Джулией. – Но я могу смотреть все твои специальные репортажи, когда они касаются политики или экономики.