От сердца к сердцу
Шрифт:
Так продолжалось до того дня, когда пять лет назад в ее жизни, в ее сердце и в ее постели появился Чейз Эндрюс. Когда они занимались любовью, нежные губы и ласковые руки Чейза заставляли ее забыть обо всем на свете. Воспоминания и боль уходили далеко, и она с радостью подчинялась ему.
Чейз хотел Дайану, одну Дайану, всегда только Дайану. И она хотела его, мужчину, который сумел вновь пробудить в ней страсть, заставил смеяться. Им хотелось постоянно быть вместе, и они радостно строили планы на будущее.
Однако потом планы Чейза изменились.
Еще
Как только Чейз заикнулся о ребенке, все горестные воспоминания о Сэме и Дженни с новой силой нахлынули на нее, как это бывало в те времена, когда она пыталась найти себе новую любовь.
Дайана никогда не говорила Чейзу ни о Сэме, ни о Дженни – драгоценном даре любви Сэма, ее ненаглядной доченьке, которая умерла. Чейз с Дайаной не рассказывали друг другу о своем прошлом, поэтому Дайана и не заговаривала о Дженни. Она попросту не хотела печалить его, ведь у них-то, думала Дайана, не будет детей.
Но полгода назад Чейз передумал, и они оказались по обе стороны пропасти, которая становилась все больше, темнее и глубже, разрушая их бесценную любовь.
Дайана едва не рассказала ему о Дженни. Но ведь несправедливо просить Чейза отказаться от мысли о детях только из-за ее давней трагедии? Разумеется, это так, и Дайана даже знала, как поведет себя Чейз. Он перестанет давить на нее, но мыслей своих не оставит. И возможно, через некоторое время он вновь заговорит с ней о ребенке.
«У тебя была прекрасная дочка, – ласково сказал бы он, – но девочка умерла. Но если ты родишь другого ребенка, разве из-за этого твоя любовь к Дженни станет меньше, разве ты предашь ее память?»
И тогда перед Дайаной встанет еще одна правда. Она любила Чейза Эндрюса настолько, чтобы провести с ним всю жизнь. Но не настолько, чтобы родить от него ребенка. Она больше не позволит себе любить мужчину так же сильно, как любила Сэма.
Поэтому Дайана сказала: «Нет, Чейз, никаких детей». И ему пришлось думать, что причиной всему – ее карьера. Они разговаривали спокойно, не ругались. Чейзу оставалось лишь принять решение. Что предпочесть – жизнь с Дайаной без детей или жизнь без Дайаны, но в будущем – новая любовь и дети?
И Чейз принял решение – такое же, как пятнадцать лет назад принял Сэм: «Я могу жить без тебя, Дайана. И буду жить без тебя».
Чейз тоже приоделся, чтобы выглядеть получше. Он надел темно-серый костюм, один из ее любимых, который так подходил к цвету его глаз.
– Привет! – В это короткое словечко Чейз вложил все свои эмоции – радость потому, что видит ее… грусть, вызванную причиной их встречи и неминуемым расставанием… неуверенность – потому что он не был до конца уверен в том, что поступает
– Привет! – откликнулась Дайана. И ее приветствие содержало те же чувства. – Входи. Хочешь шампанского?
– Конечно.
Они чокнулись тонкими хрустальными бокалами. Это был молчаливый тост за все – за мирное расставание и за возможное счастье когда-нибудь в будущем.
– Я отправляю тебя в трехнедельное путешествие по Европе, – заявил Чейз, вынимая из кармана пиджака конверт и вручая его Дайане. – С восьмого сентября. Заранее дарю это тебе, чтоб ты смогла выкроить для путешествия время.
– Да, но, Чейз…
– Ты должна поехать, Дайана. За все уже заплачено.
– Ты отправляешь меня в первоклассное путешествие?
– Все будет по первому классу, – пообещал Чейз.
Дайана улыбнулась. Чейз так хорошо знал ее! Ему было известно, что она никогда бы не позволила себе дорогой отдых, хотя денег у нее хватало с лихвой. Учитывая это, он и организовал все так, чтобы она смогла уехать, подумать обо всем и излечиться, насколько возможно, от печали. А что может быть лучше, чем Европа осенью? В сентябре она будет уже не такой расстроенной, ведь правда?
Да уж, Дайана по опыту знала, что время лечит. Точнее, даже не лечит, а помогает впасть в спасительное оцепенение.
Пожалуй, к сентябрю она и впрямь впадет в некоторое оцепенение, достаточное для того, чтобы спокойно произнести вслух слова, которые то и дело всплывали у нее в голове: «Ты проиграла. Любимому мужчине одной тебя недостаточно. Опять…»
Эти слова требовали осмысления. В сентябре в Лондоне, Париже и в других замечательных местах она будет то и дело думать о них, искать ответы на многочисленные вопросы.
– Спасибо.
– Да не за что.
Чейз преподнес ей подарок, а она должна была вернуть ему другой его дар, полученный в самом начале их любви.
– Я подумала, что ты захочешь взять это назад, – проговорила она, вынимая из кармашка платья золотое кольцо с четырехкаратным бриллиантом.
– Это не обязательно, Дайана.
– Но так лучше, тебе не кажется? Лучше, если ты заберешь его.
Дайана протягивала ему драгоценное кольцо, долгое время принадлежавшее его семье. Подумав, Чейз медленно взял украшение. А забирая кольцо, он удержал в своих руках дрожащие пальцы, которые обычно бывали такими уверенными, привлек к себе Дайану и стал нежно целовать ее.
Почувствовав, что ее, как обычно, охватило желание, Дайана с удивлением подумала о том, что, возможно, они будут сейчас заниматься любовью. Их разум уже принял мысль о разводе, их сердца учились жить без любви друг к другу, так неужели их телам нужно было это последнее прощание? Неужели им нужно слиться воедино в последний раз, чтобы окончательно понять, что все кончено?
Поцелуй становился все горячее, но Дайана не могла раствориться в нем. Не станет ли это слишком тяжелой пыткой? Если они займутся сейчас любовью, не положит ли это конец их добрым отношениям?