От любви до пепла

Ромазова Анель

— Скоро объявят посадку, — вглядываюсь в Германа вроде бы равнодушно, но душа замирает. Сердце айсбергом тонет оставляя на поверхности крохотный кусочек, но и он умудряется колотится в бешеном ритме. Скачивает пульс, до такой частоты, что вены болезненно вибрируют под кожей.

Герман покидает салон. Дожидаюсь, пока он достанет чемодан из моего бежевого бентли и даю по газам с парковки аэропорта. Вырываюсь из «золотой клетки»

Позволяю себе роскошь — быть собой. Снимаю серьги и кольцо со стеклянной глыбой. Не сбавляя скорости,

стаскиваю пиджак, оставаясь в кружевном топе ручной работы.

Блть. На мне даже трусы сшиты по индивидуальным меркам. Мама мечтала — оказаться на моем месте. Я же, не расстаюсь с ощущением, что одета в колючую и измятую чешую.

Она, так и не дождалась, пока любовник разведется с женой и заселит в высококлассные апартаменты. По скольким головам прошлась ради этого? Скольких пропустила через постель, добиваясь безупречности. Ада не знала полумер. Мне это понятие тоже неведомо.

Достаю с заднего сиденья начатую бутылку « Просекко» .

— За тебя. Покойся с миром сука и не приставай к живым, — отхлебнув из горла , ожидаю наплыва забвения. Оно не наступает, вместо этого голову разрывает и фонит гневом.

— Думала я сдохну!…Нет!! … Это ты умерла. А я живу, с твоим мужчиной…Я выйду за него замуж…Ваньку воспитаю тоже я, пока ты гниешь в земле, чертова шлюха!! Ненавижу… Это все из-за тебя!! — чем больше кричу, тем больнее становится. Пытаюсь загасить досаду. Беспомощность. Растворить горький осадок в алкоголе.

Глоток за глотком и вино быстро заканчивается. Пребываю еще вполне в адеквате, осушив полбутылки игристого.

Как назло, по пути ни одного алкомаркета. Грустное пати требует продолжения. Надраться в мясо. Забыться, хоть на несколько часов.

Выкрутив руль до упора, сворачиваю навстречку. Машины сдают по тормозам. Лихачу, наплевав на две сплошных. Отторгаю поганость своего состояния. Как напряжена , как давлю рыдания.

От скачка бутылка отлетает под сиденье и блокирует педаль. Бентли несет юзом. Отчего-то не сомневаюсь, что это мать вцепилась в руль костлявыми пальцами. Она управляет авто, мотая его по трассе, а затем выворачивает на перекресток. Впереди десятки машин, скопившиеся на светофоре.

— Этого хочешь? Чтобы я умерла! Даа?! — визжу на весь салон.

Внутренности разрывает напалмом, при этом внешне оставляя целой. Мозг мгновенно трезвеет. Смерть не пугает. Страх рождается, как только представлю скорую встречу с матерью. Этого я боюсь больше всего. Одна мысль разрезает до глубокого ужаса недра сознания.

Остановись! Нельзя !

Приказываю себе.

Необъяснимым действием собираюсь. Скользким острием шпильки отбиваю бутылку. Носком туфли жму на педаль. Машина застывает поперек дороги. Не нахожу в себе сил завести двигатель и припарковать к тротуару.

Выхожу, оставив ключи в замке. Перед тем, как захлопнуть дверь, заглядываю внутрь.

— Не ходи за мной. Испарись, — цежу сквозь зубы невидимому образу.

Холодный ветер

бросает капли дождя на голые плечи. Обычно я мерзлячка, но сейчас не чувствую ничего. Забираю сумочку и отрешенно бреду в сторону архитектурного агентства, не обращая внимания, на образовавшуюся пробку.

Глава 2

Монстры существуют. Если в них поверить, то когда-то они оживут. Слишком поздно понимаешь. Некоторых чудовищ будить не следует.

"Стоун and Шайн" Герман подарил мне , на окончание института. Двухэтажное здание в престижном районе Москвы, стоит баснословных денег.

Стоцкий не скупится в отношении любовниц. Оплачивает свою покупку с пафосом, но при этом, никогда не скрывает ее предназначение. Пока я с ним. Пока исполняю извращенные прихоти, могу пользоваться всем, чем пожелаю.

" Стоун and Шайн" Камень и блеск.

Вслух проговариваю, раскачиваясь на высоких каблуках. Задрав голову, пару минут вглядываюсь в надпись на свежей вывеске, скрытую под слоем полиэтилена.

— Карина, ты счастлива? Ты, блять, счастлива, имея всё это? — вопрос я ору в пустоту. Естественно ответа не следует. Я и мысленно, не разрешаю себе, на него отвечать. Разряжаюсь истеричным смехом.

Даже название выбрано не случайно. Все что меня окружает. Груда камней, покрытых блеском. Боль, украшенная глянцевым перламутром. Но он, к сожалению, не притупляет ее. У всего есть недостатки.

С достоинствами я распрощалась много лет назад. И угрызений совести, по этому поводу, не испытываю. В конце концов, всё продается и покупается. Моя цена, как многие могут подумать, заключена не в денежном эквиваленте.

Мысли о замужестве буквально скручивают пополам. Нашарив ключи в сумочке, открываю замок. Ремонт не закончен. В чистовую отделан только мой кабинет. Охрана ограничивается лишь сигнализацией. Здесь, по всему, тоже недоработка. Поздно спохватываюсь, что перед тем как войти, надо брякнуть на пульт.

Дверь уже открыта, и оглушающих сирен, я не слышу.

Как это понимать?

Осторожно переступаю порог и опасаюсь напороться на раскиданные по всему залу стройматериалы. Силюсь разглядеть в темноте хоть что — нибудь. Подобие страха разгуливает кожному покрову.

Одна. Поздним вечером. Это ли не повод активировать тревогу. Мало ли, что может случиться.

Вымеряя каждый шаг, избегаю опираться на неоштукатуренные поверхности. Проводку недавно поменяли. Выключатели на стену не вынесли. Вряд ли, кто из рабочих удосужился, заизолировать оголенные провода. Бреду к счетчику наугад.

Здесь темно, как в преисподней. И отличительно холодно. Нервы раскачаны настолько, что параноидально оглядываюсь. Руки дрожат. Горло стягивает сухостью.

Назвать это можно, как угодно. Интуиция, либо предчувствие. Особенным внутренним чутьем определяю, что я здесь не одна. Запах чужака витает в атмосфере .