От Каина

Верт Александр

Он выдохнул.

– У меня был выбор.

Он протянул вперед две руки, словно они были чашами весов, а он старался взвесить два положения.

– Я мог выпить содержимое флакона, стать человеком и бросить Люцифера умирать. Поступить как свинья? Для первого грешника - неплохой вариант! Кстати, можно было бы еще и отрубить ему крылья, пусть бы жил один вечно и мучился. Вот это был бы верх свинства, но я как-то не смог.

Правая рука сжалась в кулак, несуществующие весы накренились против логики влево.

– Я мог дать содержимое флакона ему. Он снова стал бы тем,

кем был прежде, вернулся бы в рай, оставил бы меня одного. Такой вариант я вполне заслуживал. В конце концов, почему кто-то должен был делить со мной титул вселенского урода?

– Значит, Люцифер не стал падшим?

– Но разве мог я лишить его души?

Старик выдохнул.

– Ангелы не имеют души. Они как программное обеспечение. Их задача - просто выполнять те или иные функции, без мыслей и чувств. Другими словами, я уничтожу его личность, чтобы спасти крылья.

Левая рука сжалась в кулак и весы снова уравнялись.

– Я так мучился с этим вопросом, что ненавидел этот флакон, но в итоге состояние Люцифера стало столь тяжелым, что надо было решать прямо сейчас, и я все же стал эгоистом, понимая, что падший мне нужен. Кто вообще сможет быть мне другом, кроме него?

– И ты...

– Я отрубил ему крылья, но было слишком поздно.

***

Тело ангела было слишком легким. Иссохшее, едва живое, оно еще хранило в себе остатки того, кого Каин называл другом. Люцифер еще жил, но уже все чаще пропускал вдох.

По коже Каина пробегала дрожь, но он все же брал это существо на руки и делал шаг из этого места в другое. Он не знал, что ему делать, не знал можно ли сделать хоть что-нибудь, но если это возможно, помочь мог только тот, кто равен богу. Потому Каин опустил тело Люцифера в свою постель.

– Выйди, - уверенно велел Кагитор.

Он был уже здесь, хотя Каин не успел с ним поговорить о судьбе друга.

– Он будет жить, так что просто успокойся и сделай, как я говорю, - заверил Кагитор, зачем-то поднимая рукава своей рубахи до самого локтя.

Каин не спорил, хотя ему хотелось плакать от отчаянья, но он не плакал. Послушно покидая комнату и закрывая дверь, он невольно искал в кармане флакон, находил его и ненавидел.

***

– Самая страшная пытка разума - это осознание своей ответственности, - проговорил Каин.
– Но не только я это понимал, но и мой отец. Наверно именно поэтому, пока Люцифер постепенно приходил в себя и набирался сил, он внезапно надумал передать мне дела. Лечить муки ответственности другой ответственностью, на первый взгляд, очень нелепо, но в действительности помогает. Благодаря этому, я не сидел подле Люцифера целыми днями, а работал вместе с отцом. Бумаги, души, искушения... Кстати, чем искушают людей?

– Удовольствием?
– предположил старик.

– Ну, вы почти как я! Я тогда ответил: «грехами», но отец сказал, что я наивный. «Грех человек и сам найдет, ты ему тут не помощник, - говорил он.
– Людей надо искушать запретами. То, что нельзя, но нужно для будущего - вот самое важное, на что стоит обращать внимание». Я тогда не совсем понимал его и все же не оставался один во всем этом ворохе мелочей, зато копаясь

в бумажках и наблюдая за людьми, я не думал о правильности своего решения, а потом, когда Люцифер, наконец, очнулся, я уже и забыл о глупых флаконах и сомнениях.

***

– Жестоко с твоей стороны приносить меня сюда, - говорил Люцифер, лежа в постели.

– Не начинай, ты просто в гостях и никто тебя тут не тронет, так что расслабься уже и живи дальше.

– Без крыльев?

– Зато живой! Так что не причитай, если ты предпочитаешь смерть, то я быстро это исправлю, - совершенно спокойно отвечал Каин.

Вот только при столь холодных и даже грубых словах, он продолжал кормить слабого друга наваристым бульоном, протягивая ему ложку, а Люцифер, хоть и жаловался, но все же ел.

– Вот поправишься, и мы что-нибудь придумаем. В крайнем случае сделаем тебе механические крылья, - продолжал Каин.
– Они будут другие, но летать ты сможешь.

– Ну его, - шептал Люцифер.
– Не хочу пародию на крылья, я уж лучше научусь убивать взглядом.

– Ну, или так, - посмеиваясь, отвечал Каин...

***

– На самом деле я очень боялся, что он очнется в страшной депрессии, начнет убиваться из-за крыльев или и того хуже, попытается покончить с собой, а он ничего - держался. Грустил, конечно, печалился, но в целом держался. От дел я, конечно, отстранился, потому что был нужен этому упрямому святоше. Да и боялся я оставить его одного. Потому гулял с ним по коридорам, сидел в библиотеке, наблюдая, как тот удивляется количеству книг. Иногда ходил с ним в мир людей и постепенно успокоился. Люцифер смирился с ролью второго уродца нашего мира. «Хорошо, что мы вместе», - говорил он мне и знаете... Я понимал его. Так уж сложилось, что мы были связаны, похожи - оба чужие и оба желающие миру добра. Нам стоило держаться вместе. Вот только мои секреты таяли один за другим, а они были не так просты, как хотелось.

Глава 56

Глава 56 - Святой палач

Каин сложил руки в замок, странно усмехнулся и продолжил:

– Надеюсь, вы не забыли, что я имею глупую привычку переставать чувствовать боль, а после возвращать себе эту способность довольно жестоким методом. Люцифер об этом ничего не знал. Я бессмертен - вот и все, что было ему известно. Остальное было не для его ума, мне так казалось и, видимо, это было верно.

Каин усмехнулся, внимательно посмотрел на Ивана, словно что-то обдумывая, но ничего не сказал, только щелкнул пальцами, чтобы тьма быстрее его поглотила и показала новую картину.

***

Вода крупными холодными каплями быстро скатывалась вниз по распаренной коже спины. От этого и в без того прохладной комнате становилось зябко, но Каина это не волновало. Он не чувствовал холода, голода и боли.

Он быстро пересек комнату, шлепая босыми ногами по камням, добрался до тумбы и резко открыл верхний ящик, доверху заполненный ножами. Они сбились в кучу. Часть из них угрожающе выставило лезвия вверх, но Каин только отметил, как по-разному скользят по лезвиям блики огня.