Освободители
Шрифт:
«Единственное препятствие, мешающее мне поступить к Вам на службу, — стремление дать свободу моей стране… Ничто, кроме этой великой цели, которой я сейчас всецело принадлежу, не смогло бы удержать меня от удовольствия служить Вам и хотя бы частично отплатить вам за то, что получил благодаря щедрости Вашего Величества. Вместе с Вашими подданными я счастлив был бы находиться под Вашим просвещенным правлением. И как только я смогу выполнить мои обязательства, как уже информировал Ваше Величество через генерала Мамонова в Киеве, то осмелюсь просить Вас принять на службу человека, который всеми силами старается дать счастье другим».
Екатерина с грустью ответила на это письмо,
«Ее Императорское Величество желает предоставить господину де Миранде неоспоримые доказательства своего уважения и особого расположения. Ее Величество предлагает Его Превосходительству, по получении этого письма, обеспечивать этому офицеру такой же прием, какой она сама некогда предоставляла ему. Вам надлежит окружать его заботой и вниманием, предоставлять ему помощь и защиту в любое время и в любом месте, как только он потребует этого. В особом случае, когда ему понадобится укрытие, Вам надлежит предоставить ему свой дом».
Казалось, что экзотический южноамериканский любовник вскоре будет отправлен восвояси. Час его отъезда приближался. Миранда попрощался со своими последними пассиями — мадам Тарновской и княгиней Любомирской. В день именин Екатерины был устроен грандиозный фейерверк. Миранда появился с императрицей на балконе императорского дворца, где публично осмелился поцеловать ей руку, как только небо над каналами и дворцами озарили вспышки разноцветных огней.
В роскошной карете Миранда путешествовал по русским просторам — из Санкт-Петербурга в Москву. В Москве он расположился во дворце маршала Румянцева. Его снова закружил светский водоворот. Дни проходили в посещениях библиотек и музеев, а вечерами он отправлялся в оперу. Миранда пристрастился к русской бане, где обнаженные мужчины и женщины парились вместе. Однако, как утверждал Миранда, ни одна из женщин не напомнила ему Венеру Медичи.
Вскоре пришел приказ императрицы, предписывавший Миранде вернуться в Санкт-Петербург. Князь Орлов пригласил его поселиться во дворце Эрмитаж.
Екатерина вновь заполучила Миранду. Испанское посольство, в свою очередь, потребовало от него доказательств его преданности королю Испании и подтверждения званий графа и офицера. Ни то, ни другое Миранда подтвердить не мог. Испанцы всеми силами пытались доказать, что Миранда — шарлатан. Екатерина вновь встала на его защиту, заявив, что поддерживает его как человека и что ей не важно, какое положение он занимает. Милости императрицы были вполне материальны.
Миранде выдали форму полковника русской армии. Екатерина II пожаловала ему десять тысяч рублей и пятьсот дукатов золотом. И тем не менее Миранда отказался остаться. Он уже отправил свои книги и бумаги в Лондон и сам готовился к отъезду. Возможно, его решение уехать из России объяснялось интригами его русских недоброжелателей. Он понимал, что страсть Екатерины не вечна и рано или поздно он станет здесь лишним. Возможно, он вновь вспомнил о своем предназначении, и желание послужить своей стране позвало его в дорогу…
Пароход, на котором плыл Миранда, пересек Балтийское море и прибыл в Стокгольм. Там он расположился в Русском посольстве. Опасаясь провокаций со стороны испанцев, Миранда поначалу путешествовал инкогнито. Он встречался только с доверенными людьми: датским министром Розенкранцем и бароном Хейкельбергом. В Швеции Миранда одинаково интересовался знаменитыми северными красавицами и угольными шахтами. Он спускался в шахту на шестьсот футов под землей. Там работали женщины и дети. Миранду поразила их невероятная
Когда о визите Миранды в Швецию узнал король Густав III, он приказал, чтобы для фаворита русской императрицы открыли все двери. Официальной любовницей Миранды в Швеции стала страстная Кристина Страндес. Прямо из ее объятий Миранда отправлялся к своему другу графу Разумовскому. Тот развлекал Миранду дворцовыми сплетнями. Однажды, например, он рассказал Миранде, как король, страдающий импотенцией, вдруг с удивлением обнаружил, что его жена беременна. До рождения ребенка король вел себя как будущий отец. Когда же дитя появилось на свет, всем стало ясно, что отец его — чернокожий паж королевы. Густав, однако, все уладил. Чернокожий паж по-прежнему остался при королеве, а униатов обязали растить и воспитывать ребенка, которого король признал своим.
…Далее путь Миранды лежал в Норвегию. Его экипаж медленно тащился по горной местности по направлению к городу Кристиансанну. Единственным развлечением Миранды в этом путешествии было созерцание непривычно яркого ночного неба. В Кристиансанне к нему отнеслись гостеприимно. Дабы по ночам Миранде не было грустно и одиноко, граф Рантцау предоставил в его распоряжение семнадцатилетнюю девушку, а также целый список доступных для подобных развлечений женщин.
Затем наш путешественник по разбитым дорогам поехал в город Уддевалла. Здесь ему не повезло — Миранда сломал руку. Однако это не помешало ему наставить рога британцу мистеру Холту, у которого он гостил, вернувшись из Уддеваллы. Катерина Холт познакомила Миранду с местным архиепископом Вингардом. Как-то Миранда и Катерина отправились вдвоем в загородное поместье Холтов, желая предаться там любовным утехам. Однако объявился еще один гость и нарушил их уединение. На обратном пути из поместья они не смогли удержать страсти и занялись этим прямо в экипаже. Карета перевернулась. Бурный роман Катерины и Миранды едва избежал огласки.
Дания разочаровала Миранду. Копенгаген не произвел на него впечатления. Членов датской королевской семьи он назвал «дегенератами». Датские девушки тоже не показались ему привлекательными. Как и везде, в Дании Миранда посещал театры, художественные галереи, музеи и церкви. Датчане, на его взгляд, выглядели как люди, отставшие от жизни. Потому активно занялся «усовершенствованием» местных законов. Например, он заявил премьер-министру, что закон, дающий право отцу отправлять свою дочь в монастырь за внебрачную связь, должен быть отменен. Еще содействовал спасению умалишенной девушки, приговоренной к смертной казни за убийство своего ребенка. Миранда также настаивал на проведении тюремной реформы: содержание женщин и мужчин в тюрьмах должно быть раздельным, в отдельных камерах следует содержать молодых преступников и закоренелых рецидивистов. Миранда также требовал, чтобы в тюремных госпиталях больные лежали по одному на кровати, а не по двое, как это было принято.
По возвращении в Германию в Киле Миранда увлекся одной из трех красавиц сестер фон Бюлов. После этого он пожелал совокупиться со своей пятнадцатилетней спутницей-гидом на вершине церковной башни, чтобы «принести жертвоприношение Венере на самом высоком месте города». Однако большое количество туристов, осматривавших башню в это время, помешали ему осуществить это.
Посетил Миранда и бордель мадам Попп «Парфенон», где хвастливо объявил, что «покорил две башни и двух женщин» в один день. В Гарлеме он посетил «музыкальный салон», где «степенные господа за умеренную цену наслаждались любовью девушек, а в это время, покуривая сигары и слушая звуки скрипки, за ними наблюдали другие, столь же уважаемые жители города».