Освободитель

Прозоров Александр Дмитриевич

— Не круглая, а шарообразная, — поправил его монах, словно студента-недоучку. — Никогда не слышал, чтобы Святая инквизиция испытывала интерес к Беде Достопочтенному, Блаженному Августину, Клименту Римскому или Иоанну Дамаскину. А ведь сии святые подвижники неоднократно указывали ученикам своим, что Господь создал Землю в виде шара, ибо такое тело имеет форму идеальную, наиболее достойную для божьего творения. Данный вопрос подробно разобран в «Шестодневе» Георгия Писиды и трудах Иоанна Грамматика. Архиепископ Кесарийский святой Василий Великий еще тысячу лет назад предположил, что шар земной

покоится на подушке из сжатого воздуха в центре сферической Вселенной, и нам нет оснований не верить сему святителю…

— Я лучшее вообще буду помалкивать в тряпочку, — сделал радикальный вывод Вожников. — Похоже, я помню заметно меньше, чем все вы тут уже знаете.

Однако продемонстрировать скромность Егору не удалось. Через четыре дня, на полпути к Тулузе, обоз нагнал всадник. Он перекинулся с монахом парой слов и помчался дальше.

— Аббату университета в Тулузе предложено взять под стражу сарацинского проповедника и его сотоварищей, буде те появятся в стенах его обители, — перевела шевалье Изабелла. — Выходит, вас все же обвинили в святотатстве.

— Боюсь, друг мой, у меня для вас плохие известия. — Отец Августин подошел к саням с самаркандским географом. — Мой студент сказал, что Тулуза будет для вас опасна.

— Мы повернем на север, — решил за своего спутника Вожников. — Посоветуй, отче, где нам найти хороших алхимиков, чтобы узнать о тайнах трансмутации?

— Не знаю, какой город посоветовать… — задумался монах. — Хорошие ученые были в Клермоне. Там, помнится, они даже объединились в цех. В Сорбонне, в Париже, тоже прекрасные и опытные ученые. В Орлеане юный граф Жиль де Бриен увлекся этим искусством и собрал многих знатоков, в том числе двух раввинов. Он сирота, воспрепятствовать некому. Хотя, конечно… В одиннадцать лет… Но алхимики возле него знающие. К тому же в Орлеане прекрасный университет! За время смуты в него перебралось из Парижа очень много образованных преподавателей.

— Орлеан — это то, что нам нужно, — кивнул Егор. — Огромное спасибо за подсказку.

— Рад услужить, мудрые путники. — Монах горестно вздохнул. — Мне будет не хватать наших бесед, уважаемый Хафизи Абру. Мы могли рассказать друг другу еще так много!

— Надеюсь, ты не забыл о его просьбе снять копии с университетских книг по истории, географии и о прочих современных науках? — вмешался Вожников. — Ручаюсь, очень скоро найдется способ отправить их в Самарканд, в новый Дом Мудрости султана Улугбека. Об этом позаботятся крайне влиятельные лица.

— Мы исполним сие обязательство, — без особой уверенности сказал отец Августин. — Но это произойдет не быстро. После всего случившегося наш аббат может отказаться от данного обещания…

— В таком случае папа Мартин вскоре пришлет ему письмо, в котором велит оказывать тебе, отче, всяческое содействие в сем деле, — пообещал Егор.

— А тебя, сын мой, очень прошу быть воздержанным при высказывании своих мыслей, — сказал отец Августин. — Познавая тайну Божьего замысла, мы не должны забывать о священных словах его Писания. Сомнение даже в одном слове может вызвать сомнение во всех заветах Всевышнего! Ради твердости христианской веры любой правитель или священник пожертвует жизнью богохульника.

— Пожалуй,

папа Мартин поручит тебе самолично отвезти снятые копии в Самарканд, — мстительно заявил Вожников.

— Ты молодец, — кивнул монах. — Тебе костер грозит, а ты шутишь. Однако не станем терять времени. Лучшее, что я могу сейчас для вас сделать, так это спешно вернуться в Авиньон и поведать там, что вы направились в университет Монпелье, из коего намерены морем вернуться в исламские страны, в Тунис или Египет. Надеюсь, после этого недруги потеряют к вам интерес и прекратят поиски. Удачи вам, друзья мои! Будьте осторожными.

Ученый священник перекрестил путников, каждого по очереди, поклонился еще раз, оправил длинный подол сутаны и засеменил по дороге обратно на восток.

— Не нравится мне сие, — покачала головой шевалье Изабелла. — Коли Святая Церковь возжелала нас найти, то гонцы были посланы не токмо в Тулузу, но и по другим дорогам в прочие крупные города. Какая грустная ирония! Я, рыцарь христианского ордена, вынуждена оказывать покровительство богохульникам, преследуемым Святейшим Престолом!

— Если ты надеешься, что я освобожу тебя от клятвы, то глубоко ошибаешься, — сказал Егор. — Мне дорога моя жизнь и жизнь моих спутников. Ты обещала нам покровительство. Так что выручай!

— Тогда мы едем до ближайшего перекрестка и поворачиваем на север, — решила воительница. — И до Клермона ни одной остановки в трактирах и селениях! Спать будем на повозках, есть то, что удастся купить у сервов в придорожных деревнях.

— Клермон? — переспросил Егор и покосился на Пересвета.

— Вы же хотели встретиться с тамошними алхимиками? — пожала плечами женщина. — Да и мне дюже любопытно увидеть, как свинец в золото превращают.

Вожников кивнул. Елецкий княжич повернул скакуна и на рысях умчался вслед за утаптывающим заледеневший тракт монахом.

— Куда это он? — удивилась шевалье.

— По нужде, — ответил Егор. — Часа через три-четыре нагонит.

— Что за нужда такая? Он страдает запорами?

— Прошлогоднее путешествие оставило у меня крайне неприятные воспоминания, шевалье. Ныне я позаботился о том, чтобы приключений случилось как можно меньше.

— Каких приключений? Как позаботился?

— Шевалье Изабелла, уверяю тебя… Это такая долгая и нудная тема, связанная с интегралами, переменными функциями, алгоритмическим счислением и системами позиционирования, что развивать ее на холодной зимней дороге, право, нет никакого смысла.

От обилия малопонятных, но очень умных терминов женщина погрустнела, но вдруг вспомнила про обещание географа и повернулась к нему:

— Что с моим гороскопом, сарацин? Ты его сделал? Успел?

— Я провел все нужные измерения, храбрая госпожа, — уверил ее Хафизи Абру. — Осталось лишь провести вычисления, составить зодиакальный круг и определить значение космограммы. Мне хватит всего лишь стола, чернильницы, трех листов пергамента и нескольких спокойных часов для работы.

— Проклятие! — мотнула воительница головой. — Раньше, чем мы доберемся до Клермона, ты не получишь ни первого, ни второго, ни третьего. Ладно, тогда просто поторопимся. Вперед, лентяи! Погоняй!