Освободитель

Прозоров Александр Дмитриевич

— Выходит, этот эликсир, сохраняя существование, бессилен восстановить утраченную молодость? Мой бедный друг, взгляните на себя. Взгляните на меня. — Она распустила свои волосы, белые как снег, а затем, освободив застежки платья, показала ему свою грудь, почти съеденную раком. — Это и есть то, что вы хотите обессмертить?

Раймонд Луллий замер, пораженный. Видя оцепенение алхимика, Амброзия продолжила:

— Тридцать лет я любила вас и не осудила бы за постоянное заключение в теле слабого старика. Но и вы не осуждайте меня. Пощадите меня от этой смерти, которую

называете жизнью. Я не хочу вашего эликсира, который только продолжит ночь могилы, не хочу чахнуть вечно. Простите, я не желаю такого бессмертия.

— Будь по-вашему! — И Раймонд Луллий бросил чашу, которая разбилась о пол. — Забудьте о дряхлом теле. Сохраните красоту души. И пребудьте с нею в вечности.

После этого еще много месяцев монах ордена святого Франциска не отходил от Амброзии ди Кастелло, поддерживая ее в последние дни, отведенные несчастной в сем грешном мире. Этим монахом был алхимик Раймонд Луллий. Над могилой своей любимой вознес он к небесам молитву с мольбой о смерти, но Всевышний отвернулся, оставив алхимика наедине со своими достижениями.

В милости Божьей ему было показано древо познания, увешанное блестящими плодами; он понял бытие и его гармонии; он познал Каббалу; он установил основы и набросал план универсальной науки, после чего прославился как блестящий ученый. Луллий достиг славы, этого фатального вознаграждения тяжких трудов. Он знал, как делать золото, как исцелять и лишать жизни, он мог обладать миром и всеми его царствами — однако он не мог обеспечить себя скромнейшей могилой: он был нищим бессмертия. Где бы он ни проходил, он просил смерти, и никто не мог ему дать ее.

Он нанял в слуги молодого араба из наиболее фанатичного клана ислама и предстал перед ним как ярый бичеватель религии Магомета. Араб убил своего хозяина, который этого и хотел — но Раймонд Луллий не умер. Убийца зарезал его снова, но опять безуспешно, а после третьей попытки в отчаянии покончил с собой.

После этого Луллий отправился в Тунис, где открыто проповедовал христианство. Собирая народ на улицах, он провозглашал, что даже выведенный из города вернется назад, чтобы ниспровергнуть учение Магомета и умереть за Иисуса Христа. Разъяренный народ охотился за ним, убивал жестоко и многократно. Однако же, сломленный бесчисленными ударами, истекающий кровью и покрытый многими ранами, алхимик продолжал жить, снова возвращаясь в исламские селения. Настал день, когда он был не просто убит служителями пророка, но погребен под горой камней на берегу моря.

В ту же ночь, милостью Божьей, два генуэзских торговца Стефан Колон и Луис де Пасторга, плывя в открытом море, увидели яркий свет из порта Тунис. Они изменили курс и, приблизившись к берегу, обнаружили гору камней, которая испускала чудесное сияние. Надеясь найти сокровище, они пристали к берегу и раскидали камни, но вместо злата увидели тело Раймонда Луллия, искалеченного, но еще дышащего. Его взяли на борт корабля и отвезли на Майорку.

Отчаявшись найти смерть, алхимик вернулся к наукам, составил философский труд «Завещание», потом «Ключ», потом «Ключ к ключу». Его принципы и способы действий не имеют ничего общего ни с мистификациями о чистых металлах, ни с сепарацией сплавов. Как теория, они полностью соответствуют принципам Гебера, а как практика — принципам Арнольда из Виллановы; в отношении доктрины они согласованы

с идеями Каббалы. Серьезнейшие умы должны изучать труды Луллия, если они надеются продолжить тот поиск абсолюта, который предпринимался величайшими гениями Древнего мира.

В году 1276 от Рождества Христова он основал францисканский колледж в Пальме, предназначенный для изучения восточных языков, в особенности арабского, с целью опровержения трудов магометанских ученых и распространения христианской веры среди мавров. После того переехал в папскую обитель и тридцать лет посвятил созданию множества других колледжей во Франции, Сицилии, на Кипре и Майорке с этой же целью. Он посетил Париж и удивил там ученейших докторов. Затем пересек Испанию и остановился в Комплуте, где основал центральную академию для изучения языков и наук, реформировал несколько монастырей и вернулся в Италию.

Здесь, в Италии, Луллий и познакомился с Джоном Кремером, аббатом Вестминстера. Сложившаяся с аббатом дружба, а также льстящие письма от Эдуарда III, короля Англии, и от Роберта Брюса, короля Шотландии, побудили алхимика совершить свое последнее путешествие. Здесь король поделился с ученым желанием организовать новый крестовый поход против неверных, посетовав на то, что для сего предприятия в казне совершенно нет денег. Луллий, одержимый мыслью обращения неверных, истребовал в Тауэр пятьдесят тысяч фунтов ртути, свинца и олова, каковые и превратил в чистое золото. Золото сие было перечеканено в монеты, в шесть миллионов ноблей, на каждом из которых нанесен гордый девиз: «Эдуард III, король Англии и Франции»!

На сии нобли и под сим девизом начал английский король свое наступление на Францию, щедрой рукой оплачивая кровь наемников и труд мастеровых. Алхимик же Раймонд Луллий и поныне проживает под личным покровительством королей, пребывая в замке Хивер и изготавливая золото для английской казны, когда в том возникает особо сильная нужда…

— Все! — шевалье Изабелла отпустила свиток, позволив ему свернуться обратно в плотный цилиндр, и откинулась спиной на стену кельи. — Даже зубы устали — так много говорить. Наверное, я никогда не смогу читать проповеди.

— Невероятно! Выходит, у английской короны уже сто лет есть неограниченный источник золота? — вскочил Вожников, попытался походить, но места для этого в крохотной комнатенке не имелось. — Странно, что при таких возможностях они до сих пор не покорили всей планеты. И даже с одной Францией управиться не могут.

— Какая была любовь! — сказала женщина. — Мне искренне жаль этого бедолагу. Любовь, она всегда стерва. Но у нас с Эдуардом был хотя бы медовый месяц, когда мы были без ума, были счастливы, купались в океане наслаждения. А этому несчастному достались только избиения сарацин и бессмертие немощного старца.

— У него сохранились знания, острота ума.

— Что проку от ума, если нет прелестницы, которая им восхитится? Что наградит мужчину своим преклонением и ласками… — Шевалье сладко потянулась, вся изогнувшись, раскинула руки и выпятила грудь, зажмурившись и сжав губы бантиком.

В другое время Вожников не устоял бы, попытался наложить лапы и на это тело, и на губы, на всю дразнящую собой женщину… Но случившееся открытие слишком занимало его мысли.

Неужели у англичан и вправду есть бездонный финансовый колодец? Это серьезная проблема, способная разрушить все планы по наведению порядка и справедливости в Европе. Тут нужно тщательно разбираться.