Освещенные шрамами
Шрифт:
— Трей, Рангар убьет тебя, если ты пойдешь на это.
Король Алет положил руки на стол так, что все замолчали. Медленно он сказал:
— Мы изложили ситуацию. Теперь вы двое должны решить, хотите ли вы пожениться или ввергнуть оба королевства в войну. — Он повернулся лицом к сыну. — Я никогда не скрывал от тебя своих мыслей, Трей. Я знаю, что ты не этого хотел, но тысячи людей погибнут, если этот брак не состоится. Как будущий король, ты должен думать о своем народе прежде, чем о себе. У тебя есть выбор, но боюсь, что на самом деле его нет.
Щеки
— Не думаю, что у меня получится, — выдавила Брин. — Рангар и я… — она не закончила, да и не нужно было. Все в комнате были прекрасно осведомлены об их отношениях. Трей и Валенден держались в стороне, выглядя так же потрясенно, как и она, но король и маг Марна были старше и привычнее к таким сложным ситуациям.
Король Алет сказал:
— Леди Брин, за последние несколько месяцев я видел, как из наивной девчонки вы превратились в женщину, которая трудится не покладая рук, смотрит в глаза каждому, будь то король или слуга, понимает ответственность своего положения. Вы выразили сожаление о преступлениях своих родителей. Вы признали свои собственные недостатки. Вы сделали все возможное, чтобы беженцы из Мира чувствовали себя здесь как дома. Теперь вы больше не наивны. Вам решать, хотите ли вы вернуться к пути своих родителей, ставя собственные интересы выше интересов своего народа. Или будете жертвовать ради них.
Хотя его слова были резкими, в них не было осуждения. Он просто констатировал факты: у Брин был выбор. Она могла либо выйти замуж за Рангара и позволить своему королевству страдать, либо выйти за Трея и добиться процветания и Мира, и Берсладена.
Как сказал король своему сыну, на самом деле у них не было выбора.
Она посмотрела на короля. Затем на Трея: наследника, самого рассудительного из всех. Казалось невозможным, что этот принц может быть ее мужем. Красивый старший сын, в которого влюблялись многие девушки, хотя знали, что он влюблен в Сарадж. Брин всегда восхищалась Треем, уважала его хладнокровие и преданность своему королевству, но теперь эта же преданность станет ее гибелью.
Выйти замуж за Трея? А как же все, что это несет? «Спать с ним каждую ночь, подарить ему наследников…»
Это убьет ее. Это убьет Рангара. Она прижала руку к груди, чувствуя, что сердце разрывается.
— Это ужасная идея, — холодно заметил Валенден, затем открыл дверь и вышел из комнаты, захлопнув ее за собой.
В комнате стояла смертельная тишина. Брин закрыла глаза, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Когда она открыла их, король Алет внимательно наблюдал за ней.
— Я дам вам время обсудить это между собой, — сказал он, глядя между Трей и Брин. — Обсуждайте, сколько хотите, но нам нужен ответ к вечеру. Мы не смеем ждать
Он и маг Марна ушли. Брин почувствовала, как по ее шее пробежал стыдливый румянец: она редко оставалась наедине с Треем. Из трех братьев Барендур его она знала меньше всего. Наконец, она нашла в себе мужество посмотреть ему в глаза.
— Я понимаю, что так будет лучше для наших королевств, — прошептала Брин, — но ты же знаешь, Рангар этого не одобрит. Даже если он тоже хочет лучшего для народа, его вспыльчивость не позволит.
Трей начал ходить по комнате.
— У нас и раньше были разногласия, нас трое братьев. Даже были драки из-за женщин. Мы всегда все улаживали. Со временем он остынет.
— Мы с ним помолвлены.
— Это не то, чего я хочу, — сказал Трей, остановившись. — Не хочу обидеть тебя, мое сердце принадлежит Сарадж. Но я должен делать то, что лучше для Берсладена, как сказал мой отец.
— А как же Сарадж? Что ты ей скажешь?
На его лице мелькнуло страдальческое выражение.
— Сарадж со временем поймет. Она всегда знала, что мой долг превыше всего. — Он колебался. — Такие как мы, редко могут себе позволить любить. Я был дураком, когда думал иначе. Может быть, если бы мы не были наследниками, то могли бы жениться по любви. Но мы не в том положении.
Она оперлась локтями на стол, пряча лицо в ладонях. Не так давно Брин смирилась с тем, что выйдет замуж за барона Мармоза или за того, кого выберет для нее мать. Тогда она понимала, что большинство принцесс выходят замуж не по любви. Но это было до того, как она узнала, что такое любовь.
Трей выдвинул стул и сел рядом с ней.
— Брин, послушай. Если мы сделаем это, я клянусь быть верным тебе. Я буду справедливым. Я буду для тебя самым лучшим мужем, каким только смогу быть. Я не прикоснусь ни к Сарадж, ни к любой другой женщине.
Она опустила руки и посмотрела на него недоверчиво.
— Конечно, Трей. Я знаю, что ты не станешь этого делать. — она колебалась. — Я тоже.
Ее лицо покраснело, когда этот факт дошел до нее. Никогда больше не целовать Рангара? Никогда не шептать друг другу по ночам порочные мысли?
Словно прочитав ее мысли, он сказал
— Я знаю, что ты предпочитаешь моих братьев… обоих… мне. А я люблю Сарадж. И всегда буду любить. Но если мы поставим наши королевства выше наших сердец, мы не должны тоже страдать.
— Мы с тобой всегда ладили. Мы можем начать с дружбы и посмотреть, что вырастет со временем. Иногда любовь — это не украденные поцелуи в темных шкафах. Она может расти. Возможно, она может вырасти между нами.
Трей положил руку, ладонью вверх, на стол. Она слегка дрожала.
Он был старше ее, и большую часть своей жизни провел, готовясь стать королем. Хотя это разрывало ему сердце, у него была многолетняя практика ставить благо своего народа выше своего собственного, и, похоже, он уже принял решение, даже если его сердце было не согласно с ним.