Острые углы треугольника

Чумакова Елена

Михаил боялся скандала, слез, упреков, но их не последовало. Поначалу его это радовало, потом обеспокоило. Ему стало не хватать жены, веселой возни с детьми, домашнего тепла и уюта. Он попытался больше времени уделять семье, раньше приходить, реже ездить в райцентр, но скоро понял, что его прежний мир, казавшийся таким привычным, обыденным, исчез навсегда. Аня спокойно обсуждала с мужем бытовые проблемы, говорила о детях, но стоило ему попытаться поговорить об их отношениях, как она словно захлопывала створки раковины, и тут же бралась за домашние дела.

Да и Яна вовсе не собиралась

выпускать его из своих коготков. Ей уже было не до флирта, не до игр, она сражалась за свою любовь, всеми силами стараясь удержать чувство Миши. И он, пометавшись, побарахтавшись, смирился, решил оставить все как есть.

***

Прошла еще пара месяцев. Городок, окрестные сопки покрылись белым снежным одеялом. Днем под ногами и колесами снег подтаивал, превращаясь в мокрую кашу, а за ночь все подмерзало, покрываясь ледяной коркой. Бежать по ней ранним утром, в темноте, с двумя малышами стало трудно, приходилось выходить еще раньше, чтобы не опоздать на автобус. Дважды пришлось добираться на попутке. Но Анна не собиралась сдаваться.

Как-то утром Марина Владимировна пригласила ее в свой кабинет. Как раз накануне Аня немного опоздала на работу и была готова получить нагоняй. Но речь пошла о другом.

– Скажите, Анна, вы так и собираетесь всю жизнь работать няней? Эта работа не для вас.

– Вы считаете, что я не справляюсь? Я что-то делаю не так?

– Нет, прекрасно справляетесь. Я имею в виду другое: вам нужно продолжить образование, получить настоящую специальность. У вас явно есть педагогические способности, я же вижу, как к вам дети тянутся.

– Восстанавливаться в институте? Я все забыла, не потяну… Мне нужно работать, детей поднимать.

– Вот именно, детей поднимать! Это на зарплату нянечки вы собираетесь их растить?! Анна, я вот что хочу вам сказать: в нашем городе на базе областного педагогического открываются вечерние ускоренные курсы дошкольного воспитания. Девять месяцев учебы, и получите диплом. Римма Захаровна через полгода собирается на пенсию, переведу вас на ее ставку.

– Но как я буду успевать? Как быть с детьми?

– Все решаемо, было бы желание. Там набирают две группы. Одна занимается с трех до шести, другая с семи до десяти. Я думаю, вам подойдет первая. Откажетесь от полставки в яслях, с заведующей я договорюсь, чтобы ребенка не отчислили. Здесь поставлю вас только в первые смены, так что все прекрасно успеете.

– Я согласна. Спасибо вам огромное!

– Но учтите, придется вечерами сидеть за учебниками, будет много самостоятельных заданий. Справитесь?

– Постараюсь.

– Ну, тогда выписываю вам путевку, собирайтесь и бегите прямо сейчас.

С этого дня Анне стало совсем не до переживаний. Вечерами, уложив детей спать, она садилась за учебники, рисовала, клеила методические пособия. Она похудела, научилась спать стоя в автобусе. От хронического недосыпания порой кружилась голова. Но она упорно шла к своей цели, к собственной независимости и защищенности.

Михаил со страхом смотрел на жену. У него было ощущение, словно под мягкой шкуркой пушистой игрушки вдруг обнаружился стальной каркас. Куда делась милая, нежная и трогательная Анечка Смирнова? Раньше она ловила каждое

его слово, теперь едва замечала. Прежде в доме ничего не происходило и не решалось без его ведома и одобрения, теперь его мнения никто не спрашивал, он потерял контроль над ситуацией. Неужели он сам, своими руками сотворил это с ней и с собой? Михаил бежал из своего холодного дома к Яне, но та все больше раздражала его своим эгоизмом, требованиями, капризами. Для него в ней не осталось больше ничего таинственного, манящего и фееричного.

Яну пугала и обижала раздражительность любимого. Чем больше она старалась завоевать его любовь, тем меньше ее оставалось. Но девушка тоже не собиралась отступать. Она стала искать причину его охлаждения и, как ей показалось, нашла.

Как-то капитан по делам оказался в Иркутске, решил пообедать в кафе. Меню ему принесла молоденькая задорная девушка с короткой стрижкой. Не красавица, но была в ней такая беззаботность юности, открытость, что Михаилу захотелось поболтать с ней. Благо, посетителей в этот час было немного. В зал вышел администратор, и девушка тут же упорхнула как птичка. А в его ушах все еще звенел колокольчиками ее смех.

Павлюченко стал при случае заглядывать в это кафе и вскоре узнал, что девушку зовут Лилечка, ей девятнадцать лет, и она студентка, а в кафе подрабатывает в свободное время. Михаил не строил никаких планов, он просто забывал о своих проблемах, отдыхал душой рядом с этой хохотушкой. Он выпросил ее телефончик, и даже как-то позвонил, но напоролся на Лилечкину маму. А та учинила допрос: кто он, зачем ему нужна Лиля, что ей передать. Больше он звонить не рискнул. Однажды, весенним вечером Михаил проводил девушку после смены до дома. Дорогой он выяснил, что у Лилечки есть парень, а капитан в ее глазах всего лишь постоянный посетитель, милый, симпатичный дядечка, с которым приятно поболтать.

После той прогулки капитан перестал наведываться в знакомое кафе. Но в начале лета он вновь оказался там. К его удивлению, завидев его, Лилечка быстро скрылась в подсобке. К столику подошла другая официантка. Михаил попросил пригласить Лилю.

– Она… заболела… не может вас обслужить. Я приму ваш заказ.

Капитан упорно сидел, пока Лиля не вышла из подсобки.

– Что случилось, чем я провинился перед вашей светлостью? – начал он шутливо. Но вскоре ему стало не до шуток. Девушка рассказала, что на днях ей позвонила женщина, представилась женой Михаила и устроила скандал. Эта женщина заявила, что у них с Мишей двое детей, и она никому не позволит вмешиваться в их семью. Весь разговор слышала мама, ее потом пришлось корвалолом отпаивать.

– Пожалуйста, никогда больше не приходите и не звоните мне, – в голосе девушки звенели обида и возмущение.

Михаил растерялся. Анюта? Позвонила и устроила скандал? Этого просто не могло быть! Жена, которая никогда не рылась в его карманах, никогда его не выслеживала, не устраивала никаких разборок даже с Яной…. И тут его осенило: Яна! Только она могла позвонить от имени его жены и устроить такое. Значит, она шпионит за ним, роется в карманах, лезет в его дела? Это было уже слишком! У Михаила разом испарились остатки добрых чувств к ней, в душе закипела злость.