Острые грани
Шрифт:
– Принимается. А что второе?
– А второе… Ты разрешишь мне взять с собой моего карликового дракона и обеспечишь правами владельца, – расплылся я в хулиганской улыбке. – И это не обсуждается! – вскакивая с кресла, быстро ретировался я из отцовского кабинета.
– Какого еще, к тэшшу, дракона?! – раздался из-за закрытых дверей гневный крик архимага. Ему вторил гром. Начиналась гроза.
Грань 5
О незаконных детях, откровенных разговорах и обменах любезностями
– Альрик Витте по вашему приказанию прибыл! – щелкнув
– Проходи и не паясничай, Альрик. Время дорого, – бросил недовольный взгляд на офицера государь.
– Дело касается Леора фо Нойра, не так ли, отец? – закинув ногу на ногу, вольготно устроился на миниатюрном диванчике молодой мужчина.
– Сколько можно просить тебя быть осмотрительнее и не называть меня так? Даже у этих стен могут быть уши! – Осуждающий тон короля, казалось, мог смутить и пристыдить кого угодно. Но только не сидящего напротив человека.
– Ну что вы? – притворно возмутился он. – Уж в таких-то вещах вы могли бы доверять мне больше. Все-таки безопасность – это моя работа. В том числе и от прослушивания. – С этими словами русоволосый наглец покрутил на пальце подвешенный на короткой цепочке небольшой блестящий предмет, ощетинившийся десятком острых шипов. – Вот, только взгляните. Изумительная вещица! Амулет, глушащий голос говорящего в пяти шагах от него. Последняя секретная разработка Белой башни! И от магов бывает польза, отец. И при этом необязательно держать одного из «синих» рядом с собой.
– Все это очень хорошо, сын. Но прошу тебя: воздержись от подобного обращения в дальнейшем. Одна оговорка на людях и… Сына-бастарда, да еще и старшего, церковь Солнечного не простит даже королю. Особенно королю.
Дождавшись понимающего кивка в ответ, король продолжал:
– Что касается «синих». Одного из них нам в самое ближайшее время все же придется терпеть. Или нескольких. Если мальчишка притащит с собой друзей, – поморщился Алесандр фор Акор.
– Все-таки альт архимаг уломал тебя! – восхитился Альрик.
– Уломали меня, как ты выразился, мои в одночасье взбесившиеся борзые.
– Да, мое упущение. Но предположить такой вариант нападения не мог ни один аналитик. Управление разумом животных всегда считалось прерогативой мастеров Зверей. И чтобы черные…
– А что мы знаем, а точнее, помним о них? Почти все забыто. Книги, рукописи, архивы – все уничтожено вместе с самими черными магами. Тогда люди очень хотели вычеркнуть эту страницу своей истории, забыть проклятых. Но все возвращается на круги своя. Мы считали их вымершими, а они возродились из пепла. К тому же Дарий говорил, что мозг собак был уничтожен. Так что это скорее дело рук эмпата и некроманта, чем мастера Зверей. Но к делу! – осадил сам себя король. – Что ты думаешь о сыне архимага?
– На первый взгляд обычный молодой человек – непримечательная внешность, ничем не выделяющееся поведение. Однако внимателен, находчив и решителен.
– Можно подумать, ты мне «маску» расхваливаешь или ферра Дария, – проворчал фор Акор. – Что с его даром?
– Носительство Лунного дара подтверждено.
– Поведение?
– На момент наблюдения – вполне адекватное.
– Степень опасности?
– Даже не учитывая
– Что ж, согласие я уже дал. Да и ситуация требует крайних мер. Но, Альрик, – король взял в руки и протянул Витте какой-то завернутый в ткань предмет, – если того потребуют обстоятельства, если поймешь, что черный заодно со жрецами… – Ткань соскользнула на пол, и в руки начальнику королевских масок лег богато инкрустированный, но оттого имеющий не менее хищный вид кинжал. – Это древний артефакт. Из тех времен, когда черные жрецы были наиболее сильны. Они сами и создали его. Одна царапина, и он полностью лишит силы любого мага – что белого, что черного. Леор фо Нойр – сын моего друга. Но если понадобится для защиты семьи, сын, используй его по назначению.
– Лишение силы или полное устранение? – Голос главной маски звучал ровно, но скрыть удивление во взгляде Альрику Витте так и не удалось.
– На твое усмотрение, – твердо ответил фор Акор.
Свершилось! Четверка бравых выпускников Академии бодро вышагивает по коридорам королевского дворца. Ну, во всяком случае, я надеюсь, что со стороны мы хотя бы отдаленно напоминаем картину, нарисованную моим воображением. Но если присмотреться более внимательно, можно заметить некоторые детали, которые не позволяют действительности слиться с придуманным мной образом.
Из всех четверых только молодая лори чинно шествует по богатым дворцовым паркетным полам. Однако по тому, как крепко зажат в кулачке подол строгого синего платья и скромно опущены вниз глаза, видно, что девушка смущена и взволнована. Трое же молодых дворян, окруживших лори полукругом, беззастенчиво вертят по сторонам головами, время от времени путаясь в длинных форменных плащах новенького обмундирования, выданного им накануне.
Все вкупе выдает, что молодые люди новички в помпезных залах и анфиладах королевской резиденции. А некоторая скованность в ношении собственных нарядов и молодость просто кричат, что дворяне – недавние выпускники одной из трех Академий Гидонии – военной, магической или всеобщих наук. Но даже обывателю, неопытному в вопросах обмундирования должностных лиц королевства, сразу становится ясна принадлежность упомянутой четверки к магической братии. По синей расцветке одежд. И по венцу мага на голове каждого.
Вот такую картину и видели перед собой стражники и немногочисленные придворные, встречающиеся на нашем пути в этот ранний час.
Дело в том, что меня вместе с согласившимися послужить отчизне друзьями с утра пораньше нагло вытурил из Академии зашедший в общежитие якобы пожелать успеха отец. На самом деле самолично явившийся архимаг вручил мне строгий форменный камзол с серебряными вставками. Вкупе с такими же по стилю рубашкой, брюками, сапогами и завершающим весь комплект длинным темно-синим плащом, который путался в данный момент в моих ногах. Заявление о том, что меня вполне устраивала и новая мантия мастера, было безапелляционно отвергнуто ввиду того, что находящиеся на королевской службе маги обязаны носить означенную форму, дабы не позорить родную Академию и Белую башню. Мое возражение, что на королевскую службу я не подписывался, а согласился оказать лишь временную услугу, было в зародыше убито просьбой не позорить своего отца. Причем просьба почему-то была произнесена не терпящим возражений приказным тоном.